— Это твой любимый? — он поднес зверька к ее глазам. — Тот, которого ты любишь больше всех?

Невидящий взгляд Сиобан по-прежнему был устремлен в окно, и внезапная жуткая ярость с дьявольской силой вырвалась наружу. Люк сильно сжал беспомощное животное.

— Так почему бы тогда не отобедать им? — прорычал он, брызгая слюной.

Прилетев в Лондон, Кристос сразу же бросился в квартиру Кори. Два дежурных вошли вместе с ним. Но он долго не задержался, еще из Хитроу Беннати связался с полицией и уже знал об Аннализе все. Теперь он несся прямиком в больницу.

И наткнулся прямо на Филиппа Дэнби, ожидавшего в коридоре. Трудно сказать, кто из двоих выглядел хуже.

— Что слышно об Аннализе? — спросил Кристос.

— Она выживет, — Филипп заплакал. — Я был у нее минуту назад, но она не говорит, почему так поступила. Она все время спрашивает про Кори.

— О Боже, — простонал Кристос. — Вы ей рассказали?

Филипп покачал головой.

— Нет, еще нет, — и зарыдал.

— Держитесь, — Кристос стиснул его плечо. — С ней будет все в порядке. С обеими будет все в порядке. — Неровен час, Кристос и сам сломается. — А я слышал, вас арестовали, — Беннати решил выяснить все до конца.

— Да, арестовали, но в конце концов отпустили из-за отсутствия улик.

— Но почему именно вас?

— О, это долгая история, похоже, они следили за мной. А потом потеряли, как раз в то утро. И когда вы сказали, что я должен был встретиться с ней в аэропорту…

— Фитцпатрик! — пробормотал Кристос. — Фитцпатрик сообщил мне об этом. Где он сейчас?

— Я знаю только, что полиция допросила его и отпустила. Несколько часов назад. А может, вчера… Я уже потерял счет времени.

Кристос посмотрел в опустошенное лицо Филиппа и почувствовал, как паника нарастает. Поджилки вдруг затряслись от страха за нее, за Кори! Подозрения сидели глубоко в мозгу, врезаясь, как ножи. Неужели именно сейчас с ней происходит что-то ужасное?! Он должен найти ее. Господи, он должен ее найти!

— А вы не думаете… — прошептал Филипп, — Кристос, вы не думаете, что она…

— Ради Бога, ничего не говорите! — отрезал Кристос звенящим голосом. — И думать даже не смейте!

26

Кори то теряла сознание, то снова приходила в себя. Время от времени, когда сознание ее на миг вырывалось из мрака, она чувствовала, что кто-то наблюдает за ней. Она пыталась заговорить, что-то произнести, но язык не ворочался. А она ведь летела сказать Кристосу, что любит его. Но потом, как если бы кто-то закрывал свет рукой, она снова проваливалась в холодную тьму.

Теперь она очнулась, подняла веки, тихо застонав от острой, как нож, боли, попыталась приподняться, тотчас схватилась за живот: мучительный приступ голода заставил ее попытаться вспомнить, сколько дней назад она ела.

Разве их не кормили в самолете? Паника острыми когтями вцепилась в ее мозг — неужели разбился самолет? И она погребена заживо под грудой металла, а части ее тела валяются в лесу, висят на деревьях, иначе почему она не чувствует их? И вдруг она ощутила — все на месте. Ее руки связаны за спиной, а ноги… Она заставила себя пошевелить кончиками пальцев, резкая боль пронзила щиколотки.

Она снова попыталась пошевелить распухшим языком, уперлась им во что-то сухое, закрывавшее рот. И в ужасе она вдруг вспомнила все.

Люк!

Это Люк стоял позади нее, когда она повесила трубку. Она не слышала его шагов, не слышала стука закрывшейся двери. Он бешено вращал сумасшедшими глазами.