Изменить размер шрифта - +
Если не выгорит – вернусь. Все, бывай, Маджик.

Мы обменялись рукопожатием, а обниматься здесь не принято.

Вася с Ежом уже сидели в машине. Туда же полез было Грабер, но я ловко поймал его за телогрейку:

– А ты куда собрался? У тебя спецзадание – поведешь войско на Купол. А Вася с Маджем тебя подстрахуют. – Я подмигнул Маджику, все еще чувствуя на веках подозрительную влажность.

Грабер отчаянно и молча сопротивлялся – беззвучно пер вперед, буксуя на месте и работая лопатками, словно попасть в ровер было мечтой всей его жизни. Как дитя малое. Но с меня его детских шалостей хватило на всю оставшуюся жизнь. Поэтому я перехватил Грабера поперек и отбросил подальше от машины. И с облегчением сел за руль.

– Поехали, – сказал я, включая зажигание. – Давай, Михал Иваныч, показывай дорогу.

Урча, словно большой железный кот, наш грузовичок преодолел ворота и выполз за территорию жилища, и я помахал всему Убежищу рукой.

 

* * *

Когда наш грузовичок уверенно взял курс на юг, Хирург тревожно заерзал по сиденью. Я лишь на секунду скосил на него глаза: на всегда непроницаемом лице знаменитого берса читалось смятение. Подивившись столь неожиданной вещи, я вынужден был опять сосредоточиться на дороге. Ровер, к сожалению, не имел автопилота, так что я не мог отвлекаться надолго, тем более что дороги как таковой не было. Но спросить-то я мог:

– Василий, чего не так?

– Мы это что же, Дик, прямиком на Проклятые Поля едем?..

– А я знаю, Вася? Сейчас у нашего проводника спросим. Э… Михал… – Тут машину подбросило на особенно заковыристой кочке, и я чуть не прикусил язык. – Вы нас что, на Проклятые…

Черт! Тут я вспомнил. Видимо, встряска подкинула мысли, переместив наверх нужную. Проклятые Поля. Заколдованное место. Наследие последней гражданской войны. Широкая полоса земель южнее Москвы, выжженная дотла, политая разными химикатами и густо посоленная штаммами вирусов. Лет двести тому назад на этих полях наконец истощились последние запасы оружия массового поражения, распределившись по Среднерусской возвышенности. Говорят, что и синдром Бройля выполз именно отсюда.

За столько лет вирусы выродились и мутировали, химия почти выдохлась, вся эта дрянь поразнесена ветром на многие километры. Но Поля, представляющие выжженную пустыню, были по-прежнему опасны для живой органики, и парии обходили их стороной.

И вот, значит, мы туда едем. Ну где, скажите на милость, еще могла уцелеть такая драгоценная вещь, как пригодный для полета старсшип? Только на Проклятых Полях!

Однако старый ветеран так уверенно говорил о том, что он сам неоднократно бывал на этой базе, а значит, серьезной опасности там уже нет, все это темные суеверия, и на Полях этих небось давно травка растет. А может, он просто шизофреник?..

«Да нет, нормальный дед», – утешил я сам себя. И чтобы окончательно убедиться в этом, я небрежно так спросил:

– А что там, на Полях этих? Я слышал, что там никто не выживает…

– Так и есть, – невозмутимо отозвался старый пердун; – У нас в семье традиция такая – когда кто-то из наших чувствует, что дни его сочтены, он отправляется на базу. И не возвращается обратно. Эта база – наша фамильная усыпальница.

Я вильнул рулем, даже позабыв на секунду о своем бессмертии, а старик продолжал как ни в чем не бывало:

– Предвижу ваш вопрос, уважаемый. А как же глобальный контроль функционирования корабля? Очень правильный вопрос. Для этого мы арендуем флаер и пользуемся скафандром, которых в комплекте корабля ровно шесть штук. Потому я жив до сих пор. Бедная Катина мама умерла в родах, и я вынужден был беречь себя, чтобы было кому передать заветы предков вместе с фамилией и пожизненными льготами…

Я перестал слушать старого параноика.

Быстрый переход