– Заполняйте форму, – буркнул нотариус, взглянув на нее поверх очков. – А я отлучусь на минутку.

Скоро он вернулся, но Флер еще не закончила.

– Даю вам еще минуту, – предупредил нотариус. – У нас обед. – И снова шмыгнул в соседнюю комнату.

Когда он вернулся. Флер протянула ему заполненный бланк и деньги: семь с половиной шиллингов.

Подтолкнув очки к переносице, нотариус буркнул:

– Не пойдет. Вы забыли вписать имя отца ребенка.

– А это обязательно?

– Обязательно. Ведь это документ. – Вернув' бланк, он забрюзжал: – Чего проще? Впишите имя отца, и все. Говорю вам, у нас обед. – Заметив хмурое лицо Флер, спросил: – Есть проблемы?

Схватив бланк. Флер резко повернулась и налетела на мужчину, стоявшего у нее за спиной.

– Осторожно! – шепнул знакомый голос, и Флер обомлела. Тони! Его глаза сказали больше любых слов. – Радость моя, заполняй скорее бланк, а то нотариус умрет с голоду.

Флер стояла, не произнося ни звука, у нее дрожали руки.

Тогда Тони взял бланк и в графу «отец ребенка» размашистой рукой вписал: Тони Тимоти Стедман. Отдал бланк нотариусу, и тот, сурово взглянув на Флер, заметил:

– Что за легкомыслие! Зарегистрировать ребенка им некогда! Надо бы на вас заявить, да что толку?.. – Выпроваживая их из офиса, он все ворчал напоследок: – Форму и то как положено не заполнят! Всего несколько строк, а что-нибудь да напутают! Или пропустят. – И он в сердцах захлопнул за ними дверь.

Флер и Тони, держась за руки, долго сидели на скамейке в сквере и никак не могли наговориться.

– В тот день, когда произошла авария, прямо перед отъездом, жена призналась, что любит другого. Я подозревал, что она мне изменяет, но хотел сохранить семью. А еще сказала, что Дороти мне не дочь… Не знаю, правда ли это или Джейн хотела таким образом заставить меня дать ей развод. Впрочем, теперь это не имеет значения…

– Как же ты настрадался!..

Тони притянул Флер к себе.

– Знаешь, а ведь я так и не продал Трентон-хаус. С поместьем связано много плохих воспоминаний, но ведь есть и хорошие… Ведь именно там мы с тобой встретились! Флер, давай вернемся туда и откроем настежь окна. Пусть в доме станет светло. И пусть там смеются дети. Я хочу, чтобы у нас с тобой было много детей. Хотя бы четверо. Одна дочка у нас уже есть, заведем еще одну и парочку сынишек. Что скажешь. Флер? Согласна? Ты выйдешь за меня замуж?

Тони опустился на колени, а Флер и смеялась, и плакала.

– Встань сейчас же! На нас смотрят! – На них глазели прохожие, но Флер было все равно.

Она видела только Тони. Да, она выйдет за него замуж и родит ему детей! И, Бог даст, они будут жить долго и счастливо…

Церковь в центре Дарлингтона была забита до отказа.

– Ну, надо же, в один день три свадьбы! – разахалась пышнотелая дама, усаживаясь на скамью. – Как романтично!

Первой шла Флер в платье цвета слоновой кости и с букетом алых роз. Когда они с Тони стояли у алтаря, все решили, что красивее пары в этой церкви еще не венчали.

Потом настал черед Салли и Энди, которые в этот день разоделись в пух и прах и оба лет на десять помолодели.

Последними венчались Линда и Лэрри. Жених сумел-таки дохромать до алтаря и даже обратно, уже под руку с новобрачной, где их поджидали друзья и гости. Долли в нарядном голубом платье и Брайан в выходном темном костюме по очереди фотографировались с тремя парами вместе и с каждой в отдельности, а потом все поехали в Трентон-хаус, где свадебный пир продолжался до утра.