|
Он хочет остаться здесь. — Здесь?! — возмутился Кайман. — С какой стати? Я ухожу, значит, и он со мной! — Послушай, — повторила девушка. — Шуршавчик не твоя собственность. Ты даже не знаешь на самом деле, что он такое. — Ерунда, — сталкер стряхнул ее руку. — Я к нему привык. Пойду спрошу у Доктора лестницу. Мышка удивилась. В последнее время Кайман стал к ней внимателен, а сейчас ему явно было на девушку наплевать. Его занимал только шуршавчик. — Ты его не удержишь, — с напором сказала Мышка. — Вспомни, как было в Лиманске. Вспомни, как было в бункере по дороге на Янтарь. Он идет к человеку в руки, только когда сам захочет. Сталкер смерил девушку яростным взглядом и хотел, как видно, сказать что-то резкое, но промолчал и задумался. Затем нехотя кивнул: — Ты права, Мышонок. А со мной что-то неладное. Я слишком сильно привязался к этой кучке шелестящего дерьма. Привык, что он всегда у меня на шее болтается, как шарфик. Шарфик? Мышка вдруг очень явственно вспомнила слова Черного Сталкера: «Скажи своему Кайману, чтобы шарфик не жалел», и что-то там еще вроде «обновка не на пользу». Так вот о чем говорил Шухов! Предупреждал намеками, как это за ним водится. — Кайман! — серьезно сказала девушка. — Это же пси-артефакт. А у тебя закончился иммунитет к пси-воздействиям. Ты вспомни, как ты сорвался по дороге с Затона на Болота! Когда мы выясняли, что там за место, куда Шухов попасть не может. Кстати, насчет шуршав-чика Шухов тоже предупреждал… Тут Мышка прикусила язык, но было поздно. Кайман бешено поглядел на нее. — Предупреждал, да? А ты до сих пор молчала? О чем ты еще молчишь, Мышонок, пока я за тебя шею подставляю? Мышка задохнулась от обиды. — Шею? Это из меня кровосос кровь пил, не из тебя! Девушка расплакалась. И лишь вместе со слезами пришел жгучий стыд: а ведь Кайман все-таки прав, она обманывает его. С самого начала врала насчет тайника Бюрерши. И хотя Черный Сталкер должен указать ей клад, чтобы она расплатилась с Кайманом, ложь не перестанет быть ложью. Никогда. Мышка не считала, что поступает плохо, когда врала постороннему сталкеру, которого наняла в помощь. Это же было ради спасения Матвейки! Но лгать близким нельзя, ложь отравляет отношения. Кайман давно уже из постороннего превратился в близкого. И что же ей теперь делать? Сталкер обнял девушку, прижал к себе, погладил по отросшим и оттого растрепанным волосам: — Ш-ш-ш, Мышонок, тише, не реви, не надо. Ну, пусть я неправ, хотя ты тоже хороша, но ладно, ладно, только перестань реветь! На пороге пристройки возник мрачный Можай. — Мы идем куда-нибудь? — осведомился он. — Или вы тут еще поорете часок-другой в свое удовольствие? — Идем. Кайман вывел девушку из сарая, обнимая за плечи. Мышка с облегчением отметила, что он даже не бросил последний взгляд на потолок, где волновался и потрескивал шуршавчик. Но сталкер и не забыл о нем. — Скажи Доктору, что мы ему в сарае подарок оставили, — хмуро попросил он Можая. |
