И потом, в самый разгар бала, когда американец снова приблизился к ней, чтобы пригласить на танец, принцесса молча подхватила шлейф своего персикового платья и величественно поплыла прочь. Еще чего! Пусть для начала научится хорошим манерам! Ни одному мужчине не позволено разглядывать даже самую обыкновенную даму так, как он смотрит на особу королевской крови. Изабель просто отвернулась от него и шагнула в объятия Эрика, поблагодарив судьбу за то, что рядом есть такой добрый и чуткий человек, как молодой месье Малро! И какое ей дело до этого американца!

Однако, как видно, на некоторых дам манеры этого ужасающего мистера Бронсона производят хорошее впечатление, судя по тем страстным стенаниям, что доносятся из-за его двери. Мысленно пожелав ему приятной ночи, Изабель с улыбкой проскользнула мимо. Сегодня она желала счастья всем на свете.

Просторные апартаменты, которые они делили с сестрой, находились в самом конце коридора. В начале века тут располагались детские покои и помещения для нянь: большие семьи были неотъемлемой частью викторианской эпохи. Постепенно, однако, род становился все малочисленнее, покуда весь не свелся к Изабель и ее сестре Джулиане. Ну и, разумеется, их отцу.

Резная дубовая дверь скрипнула, пропуская принцессу внутрь.

— Джули? — Девушка бросила бальные туфельки на высокое старинное кресло в углу и промчалась через свою спальню и общую маленькую гостиную прямо в следующую комнату — к огромной кровати под балдахином на четырех столбиках, на которой спала Джулиана. Спала! Действительно спала! Но как же могла ее родная единственная сестра спать в эту самую важную ночь в ее жизни?! Нет, это просто немыслимо! Правда, они так долго жили в разлуке. Но ведь все-таки они были сестрами! Изабель всегда восхищалась самообладанием Джулианы, ее холодной рассудительностью и тем, как спокойно она воспринимает неожиданные повороты судьбы. Правда, между ними не все было гладко и непринужденно. Как-никак, большую часть жизни они провели порознь. Но Изабель знала точно, что нет на земле человека, который сумеет так, как Джулиана, оценить всю важность ее восхитительной новости. Вот почему она не задумываясь плюхнулась на перину и сжала плечо спящей сестренки. — У меня потрясающие известия, Джули! Просыпайся! Наследная принцесса внешне напоминала светлого ангела с золотистыми волосами, тогда как сама Изабель скорее походила на смуглого демона. Под нежным обликом Джулианы скрывались спокойный, расчетливый ум, железная выдержка и уверенность в себе; под демоническими чертами ее младшей сестры — вспыльчивый нрав, безрассудство и готовность в любой момент предаться тяжким душевным переживаниям.

Если бы кто-нибудь среди ночи разбудил саму Изабель, то скорее всего она принялась бы ворчать, выказывать недовольство и почти наверняка не пожелала бы слушать ни единого слова из всего этого бреда. Но Джулиана лишь зевнула — при этом ее розовые губки образовали безукоризненное «О», — затем оперлась спиной на изголовье кровати, искусно украшенное резчиком еще в восемнадцатом веке, и стала тихонько слушать, как Изабель с пылкостью поэта принялась описывать эту волшебную, восхитительную, невероятную ночь.

— И это еще не все. — Сестра понизила голос до страстного шепота и, заканчивая повествование, широко-широко развела руки, словно готовясь обнять свою огромную радость.

Джулиана зарылась лицом в подушку и покраснела буквально до мочек своих изящных ушек. Можно было подумать, что это Джулиана, а не Изабель провела последние пятнадцать лет в монастырской школе.

— Нет!

— Да!

— Но это просто невозможно.

— Клянусь всем святым и могилой матери.

— Но как же он… Как ты могла…

— О, это самое удивительное! — ответила Изабель, раскинувшись в ногах сестриной кровати и сладостно потягиваясь.