— Что?! — Элвин схватил ее за руку и развернул лицом к себе. — Просто нам нужно немного попрактиковаться.

— Я не шучу.

— Вот мы и начнем практику. — Он поволок ее за собой.

— Вы же в воскресенье уезжаете…

— Значит, начнем завтра.

— Вам же весь день работать у Фрэнка.

— Приступим завтра вечером, — непререкаемым тоном сказал он.

Теперь их ладони тесно соприкасались, и Кристин невольно вспомнила ощущения, которые испытала, когда их губы коснулись друг друга.

— Ничего не понимаю… — жалобно пробормотала она.

10

Прикрыв за собой входную дверь, Элвин испытал непередаваемое облегчение. В собственном доме он был вне досягаемости для лука и стрел, под прицелом которых находился в обществе Кристин.

— Что маешься?

Элвин засмеялся.

— Вот это мне в тебе и нравится, Фредди. Никаких неожиданностей. — Он рухнул на диван и запустил пятерню в волосы. — Не то что наша подруга Кристин.

— Она милашка.

— О, ты ее недооцениваешь. Один поцелуй — и она превратила меня в…

— Туп как креветка! Пустоголовый!

Элвин лишь кивнул, припоминая неожиданное требование Кристин. Он не мог понять, почему она так спешит, но подчинился ее желанию, и вкус ее поцелуя… Господи, что он испытал! Корица и солнечное сияние. Ваниль и розы. Нежность и эротика. Невозможно забыть.

Ее вкус… это было само совершенство. И ему хотелось снова ощутить его.

— Фредди хочет орешков!

Элвин не отреагировал, перебирая в памяти блаженные мгновения, когда прижимал Кристин к себе.

Разозленный невниманием хозяина, попугай поддел клювом кормушку и швырнул ее на дно клетки.

— В чем дело, Фредди? — очнулся Элвин.

— Фредди хочет орешков!

Элвин встал с дивана, достал кормушку и, насыпав в нее из банки семечек подсолнечника, прикрепил ее на место. Рассмотрев угощение, Фредди с укоризной заорал:

— Фредди хочет орешков!

Элвин покачал головой.

— Нам не всегда достается то, что хочется, приятель.

Взять, к примеру, Кристин и ее бывшего жениха, подумал Элвин. Она, разумеется, страдает, что ей предпочли другую, наверное, сильно любила этого Келвина. Хотя мне совершенно ясно, что он не тот человек, в котором нуждается Кристин.

— Что маешься? — Фредди снизошел до семечек, раз не досталось орешков. Выплюнув шелуху, он повторил: — Что маешься?

Элвин молчал, мысленно перебирая раздражавшие его подробности облика бывшего жениха Кристин.

— Что маешься?

— Но ведь и я ей не подхожу, — объяснил Элвин попугаю. — Строго говоря, я должен был бы ухватиться за ее предложение разорвать нашу сделку. А я в тот момент никак не мог собраться с мыслями — жар поцелуя превратил мои мозги в кучку пепла.

Элвин снова сел на диван и откинулся на спинку, глядя прямо перед собой сквозь прутья клетки Фредди. Очевидно, приняв неподвижность Элвина за сосредоточенное внимание, попугай заметался по клетке, с выражением декламируя весь свой репертуар из фраз и звуков:

— Что за красавчик! Она милашка! — Сладострастное посвистывание. Собачий лай. Три испанских ругательства. Краткий набор морских команд: — Якоря поднять! Держи на норд! Впереди рифы!

Наконец Элвин оценил старания питомца.

— Как ты заботишься обо мне, Фредди. Наверное, я слишком серьезно воспринимаю эту ситуацию с Кристин.

— Она милашка, — изрек Фредди и еще раз, длинно и многозначительно, присвистнул.