Я ответила на все его вопросы и кивнула во всех нужных местах, после чего бланки вернулись на прежнее место.

— В пазлах вы явно преуспели, — заметил он. — А чем еще любите заниматься?

Том Макдермотт улыбнулся — надо признать, глаза у него добрые, — а я молча смотрела на него. И спустя несколько долгих секунд произнесла:

— Я много читаю.

— Да уж, вижу! — Он указал на книги, выстроившиеся вдоль всей стены, и проворно вскочил — очень ловко для человека с такими длинными ногами. — У вас довольно разнообразная коллекция. Много классики… история… искусство… А есть что-то самое любимое?

— Вообще-то, это сборник стихов. Эмили Дикинсон. — Я подошла к стеллажу и достала тонкую потрепанную книгу в оранжевой обложке. Она хранила на себе следы прикосновений — много лет ее листали пальцы гораздо старше моих. Я купила ее в любимом букинистическом магазине; на внутренней стороне обложки от руки написано: «Дорогой Вайолет, всегда твой». Я часто задавалась вопросом, кто такая Вайолет и почему книга, подаренная ей в знак преданности, в итоге досталась мне, и всего за два фунта. Не знаю, что у книги за история, но, держа ее в руках, я всегда чувствовала себя защищенной.

— Дикинсон. «Звук похорон в моем мозгу», это ведь она, да? Гениально.

— Можете взять почитать, если хотите, — предложила я неожиданно для себя.

— С удовольствием, спасибо, Мередит. Я буду с ней очень аккуратен и верну при следующей нашей встрече.

Я немного растерялась. Мне казалось, что он вежливо откажется, сославшись на то, что не может взять мою любимую книгу. Но к тому моменту, когда я снова села на диван, он уже положил ее в папку и взял еще одно печенье.

— Мередит, я знаю, что вы очень давно не выходили из дома.

— Тысячу двести пятнадцать дней.

— Это очень много.

— Ну, время летит незаметно.

— Вы считаете дни?

Я неловко пожала плечами.

— А почему вы думаете, что я не должна их считать?

Я скрестила руки на груди, прекрасно осознавая, какой сигнал подаю.

— Нам не обязательно говорить об этом, если не хотите. — Его голос прозвучал особенно мягко по контрасту с моей резкостью. — Я пришел, чтобы узнать вас поближе. Понять, как вы живете, что вам нравится, а что нет, как вы проводите время. И… ну, может быть, мы поможем вам вернуться к людям.

— Я и так с людьми, — произнесла я с вызовом.

— Да, конечно. Но…

— И у меня есть кот. Фред.

— Фред… Астер? Сэвидж? — Он улыбнулся.

— Просто Фред, — сухо ответила я.

— Обожаю кошек.

Похоже, Том Макдермотт будет соглашаться со мной, что бы я ни сказала. Он считает, что пазлы я собираю потрясающе. Любит Эмили Дикинсон и кошек. Я уже успела пожалеть, что отдала ему свой самый ценный сборник стихов. Возможно, я больше никогда не увижу ни Тома, ни любимую выцветшую обложку. Может, попросить его вернуть книгу? Или, когда он пойдет в туалет, вынуть ее из папки и поставить обратно на вторую полку сверху, на законное место?

Но в туалет он явно не собирался и твердо был намерен продолжить разговор о кошках.

— А если Фред заболеет?

Том Макдермотт меня недооценивал. Похожие вопросы мне задавали уже не раз.

— Фред никогда не болеет, — заявила я с гордостью.