"Полпенни!" — радостно завопил ворвавшийся следом Вонючка Гунни. С тех пор так их и прозвали: Фунт и Полпенни.

А вот скромному Дарби пришлось честно отучиться три года в первом классе, и два — во втором. Остальные восемь лет от провел в третьем классе. Когда на выпускном балу поздравляли учеников с окончанием школы, директор со слезами вручил Дарби необычный диплом желтого цвета (он сам клеил его дома). При этом часть учителей почувствовала дурноту, а оставшаяся часть как раз наоборот — облегчение. В дипломе его удостоили звания ветерана начальной школы и при этом не было проставлено ни одной оценки.

По характеру Дарби был добрым придурком, зато братцы — настоящими гиенами. Отношения у него с братцами не складывались, поскольку злобный Скрэбб и вредненький Вонючка всегда искали случая подпакостить старшенькому.

Мамаша Дак временами казалась существом неодушевленным, обладающим простейшими инстинктами, вроде жевательного. Но однажды жители городка осознали свою ошибку, когда у мамаши обнаружилась некоторая мозговая деятельность.

Счастливая звезда Дарби удостоила его после окончания местной школы скромной работы уборщика в единственном городском банке. Весьма довольный, он обходил с ведром горячей воды и целой коллекцией швабр все помещения банка. Братцы же его, отчаянные лоботрясы, пристрастились вместе с мамашей смотреть телевизор.

И вот однажды произошло нечто особенное! Мамаша вдруг встала с драного кресла, выпрямившись во весь свой невеликий рост, и тазик с поп-корном слетел с ее колен. Скрэбб и Гунни изумленно воззрились на нее, не зная, что и подумать.

— Ну, хватит! — вдруг рявкнула мамаша неожиданным баском. Гунни пустил слюну, а Скрэбб в раздумье принялся чесать тыкву.

— Так больше жить нельзя! — с пафосом изрекла мамаша.

Фунт и Полпенни, которые не слышали материнского голоса с того дня, как ходили учиться, еще больше вытаращили глаза.

— Будем грабить банк! — убежденно произнесла миссис Дак.

Сказано — сделано. Долгие сборы не в манере этой семьи. Скрэбб насадил на ручку от мясорубки консервную банку, а Гунни взял деревянный пугач с пробкой на веревочке. Мамаша вооружилась половником. Все трое надели на головы в изобилии валявшиеся вокруг бумажные ведра от поп-корна. В таком виде они и явились грабить банк: мамаша в грязном переднике, одном чулке и половником в руках. Сынки по обе стороны от нее.

Скрэбб испытывал небывалый душевный подъем, смакуя про себя те грозные слова, которые он выкрикнет, когда явится в помещение банка. Он возбужденно делился подробностями с братцем, а тот радостно все одобрял.

Скрэбб поднимал вверх большой палец и с торжеством восклицал:

— Фунт!

— Полпенни! — соглашался Вонючка.

Но, когда глаза двух служащих и одного посетителя уставились на диковинную троицу, ввалившуюся в двери, Скрэбб забыл, что хотел грозно рявкнуть: "Все на пол, руки вверх! Это ограбление!" Вместо этого после некоторого замешательства он вдруг выкрикнул:

— Фунт!

— Полпенни! — проблеял Гунни.

Все засмеялись. Но глава банды на эти штуки не поддалась, она была настроена воинственно. Кроме того, в отличие от сынков, маманя Утка обладала куда большим даром красноречия. Выставив вперед огромную засаленную грудь в древнем фартуке, она грозно заявила:

— Всех укокошу! Деньги давайте! — и страшно замахнулась половником.

Очень неречистый Скрэбб внушительно потряс своей погремушкой и крикнул:

— Да!

Гунни не успел добавить ничего, потому что в этот момент дверь открылась, и в помещение проник вооружённый до зубов Макушка Джо.

Макушка Джо был потомственный грабитель.