После очередного “мальчишника” Валерий мог надолго пропасть, не звонил, не приезжал. Однажды, отчаявшись ждать, Таня позвонила ему сама. Ответил женский голос. Таня растерялась и повесила трубку. Всю ночь проплакала. Спустя несколько дней появился Валерий. Он с легкостью отмел все ее подозрения: “Ты что, малыш! Это приятель забрел с женой. Пока мы пульку писали, она готовила ужин. А я так увлекся игрой, что некогда было подойти к телефону, и попросил ее”. Таня успокоилась и все осталось по-прежнему.

В конце концов он все же развелся с женой, решил проблему с квартирой, но не спешил купить Тане обручальное кольцо. На ее несмелые намеки, что невредно бы наконец-то пожениться, Валерий отшучивался и неизменно отвечал: “Так мы и так с тобой муж и жена. Тебе что, непременно нужна эта пресловутая печать в паспорте? У нас, можно сказать, свободный брак. Мы друг друга любим, а что еще надо?!”

Донжуан: “Забудь о плохом, помни обо мне только хорошее!”

Д.Е.

Тане стукнуло уже тридцать, а ничего не изменилось. Она мечтала о ребенке, но Валерий и слышать об этом не хотел, и ей пришлось сделать три аборта. Потом он решительно заявил, что ей нужно поставить внутриматочную спираль, ему надоело каждый раз “отстегивать” на аборт, а секс с презервативом он терпеть не мог. Таня попробовала возражать, что нерожавшей женщине не поставят спираль, но Валеру это не остановило. “Не дрейфь, малыш! Деньги решают все. Врача я найду. В любом случае одна спираль обойдется дешевле нескольких абортов”.

Узнав о том, что Таня намерена поставить спираль, ее мать возмутилась. Она и раньше постоянно пилила Таню, что зря она держится за Валерия, он ей просто голову морочит. Ему удобно иметь приходящую домработницу и безотказную любовницу. Наверняка он не собирается на ней жениться. Если бы хотел - давно бы женился. Тане уже четвертый десяток, а у нее ни семьи, ни детей, лишь любовник-летун. Она твердила дочери, что у Валеры наверняка есть другие женщины, но Таня не верила. Однако в скором времени ей пришлось в этом убедиться.

Однажды, когда в очередной раз Валера “соскучился” и позвал ее к себе, а как потом с грустью признавалась себе Таня, его приглашения на “свидание” обычно зависели от степени наполненности бака с грязным бельем, загрязненности квартиры и пустоты в холодильнике, - она  услышала, что Валера в комнате с кем-то говорит по телефону. Таня в это время стряпала на кухне. По его ласковому тону она сразу поняла, что он говорит с женщиной. И вдруг прозвучало: “Мой малыш...”  Это уже было последней каплей. Таня была уверена, что это ласковое прозвище предназначено ей одной.

Ловелас о себе: “Некоторые рождаются в рубашке, а я без трусов!”

Д.Е.

Они долго и бурно выясняли отношения. Валерий, как всегда, отпирался - якобы он разговаривал не с женщиной, а с приятелем, и в разговоре упомянул именно ее, Таню, что-то вроде: “Мой малыш готовит мне изысканный ужин”. Это была наглая ложь, Таня слышала совсем другу фразу, но так и не сумела его изобличить. Он смотрел на нее ясными, правдивыми глазами и нагло врал. Таня плакала, он ее утешал. Домой она уехала почти успокоенная.

Опять шло время, но все оставалось по-прежнему. Таня не хотела видеть очевидного. Валера порой пропадал надолго, не звонил месяцами. Приятели многозначительно говорили, что он “тот еще ходок”, наверняка у него новая “пассия”.