— Есть ли в Лос-Анджелесе порт? — поинтересовалась мисс Нессельрод.

— Да, небольшой, но со временем, полагаю, все изменится. Там работают несколько прибрежных компаний, которые занимаются торговлей с Мехико и Сандвичевыми островами, — пояснил отец.

— А с Китаем торгуют?

— Кажется, не слишком активно. Эти ребята покупают в основном меха, преимущественно морской выдры. Слышал также, вроде этот бизнес стал достоянием русских.

На другой день, когда мы снова брели по пустыне, предоставив лошадям очередной отдых, отец, как бы продолжая наш разговор накануне, заметил:

— Мисс Нессельрод очень привлекательная молодая женщина. Любопытно, каковы ее планы?

Отец, как мне довелось убедиться, был не единственным, кого это интересовало. Как-то утром, проснувшись рано, я услышал разговор сидевших у костра Фарлея и Келсо.

— К чему еще может стремиться женщина, как не к замужеству, — задумчиво говорил Фарлей.

— Она могла бы преподавать в школе, — предположил Келсо. — У нее совсем неплохой испанский, может, могла бы открыть и собственную школу, обучать детей англичан и прочих иностранцев.

Флетчер подошел и протянул руки к огню. Как и я, он конечно же слышал беседу у костра.

— У нее куча денег, — сообщил он вдруг. — Полагаю, она очень состоятельная женщина.

— По-моему, у нее в Лос-Анджелесе родственники, — с ноткой презрения проговорил Келсо, который, я знал, не терпел Флетчера.

Сам Флетчер, однако, вряд ли заблуждался в качестве отношения обоих к нему, но это, по-видимому, его нисколько не трогало. Насмешливо глядя на них, он ответил:

— Может быть. Только я уверен, что в городе у нее никого нет. Она из тех романтически настроенных девиц, которые ставят себе целью во что бы то ни стало найти какого-нибудь испанского дона с огромной фазендой. Сама-то она достигла не многого, поэтому и хочет реализовать свои далеко идущие планы благодаря удачному замужеству.

Все промолчали, а Фарлей поднялся и отправился запрягать лошадей. Келсо взглянул на меня.

— Оставайся сегодня в фургоне, Иоханнес. Скоро поменяем маршрут.

Мы двинулись по дороге, которая лежала между черными конусообразными горами и впадиной пересохшего озера. Теперь дорогу показывал отец. Он скакал на лошади Келсо, впереди фургона, выбирая правильный путь.

На третий день мы с мисс Нессельрод шли немного сзади и, остановившись, отстали от остальных, разглядывая маленьких забавных ящериц с коричневыми полосками на спинках.

— Мисс Нессельрод, — решительно спросил я ее вдруг. — А что вы собираетесь делать в Калифорнии?

Она только улыбнулась в ответ.

— Мне кажется, всем это очень интересно, особенно мужчины не скрывают своего любопытства... Иоханнес! — Она опять улыбнулась. — Если кто-то спросит тебя, можешь смело говорить, что я и сама еще не знаю: приму решение, когда доберусь до места.

— Мистер Келсо сказал, что вы могли бы открыть школу для иностранцев...

— Прекрасная мысль, Иоханнес, но, боюсь, это дело не для меня: не очень-то близко к тому, чем мне хотелось бы заниматься.

— А мистер Флетчер уверен, что у вас полно денег и вы ищете испанского дона. — Я продолжал знакомить ее с тем, что услышал возле костра.

— Ни на что другое у него, естественно, не хватило фантазии! — Мы сделали несколько шагов вперед, и она, помолчав, спросила: — Ну, а что говорит твой папа?

— Он сказал, что вы очень приятная, способная молодая женщина.

Мисс Нессельрод довольно засмеялась.