Отец подошел к фургону.

— Мисс Нессельрод, пусть ваше ружье будет наготове. Поверьте, Смит — это более серьезно, чем индейцы.

— Я слышала о нем. Кто-то в Сан-Франциско рассказывал.

— Он известен всюду, мэм. Очень жестокий человек.

— Вы знаете его?

— О да! Однажды мне пришлось с ним вместе пересекать пустыню. Да, я знаю его!.. Смит может быть очень учтивым и приятным, но не в состоянии говорить правду и одной минуты.

Костер уже затухал, когда он все же появился. Фургон стоял вблизи горного амфитеатра, сплошь заросшего кактусами. Смит возник почти оттуда и остановился невдалеке от костра — огромный человек в старой домотканой рубахе, верхом на крепком чалом жеребце, вооруженный пистолетом и ружьем.

— Привет лагерю! Вы не против, если я подъеду поближе?

— Но с условием: пока ты один, Пег! — ответил отец. — Если же увижу рядом чью-нибудь голову, тут же пущу пулю. Но в тебя.

— Верн! Лорд Харри! Зачари Верн! Ну и ну! А я-то думал, что ты остался на востоке!..

— Я возвращаюсь обратно, Пег. Со мной мой сын, я везу его домой.

— Слушай! Да ты еще больший псих, чем я думал! Они же пустят в расход и тебя и его!

— Пег, эти люди — ты видишь их — мои друзья. Мы не хотим неприятностей, но учти: мы к ним готовы.

Смит приподнялся на стременах.

— Все в порядке! — бросил он через плечо. — Можете пойти и напиться. А ты, Верн!.. Я мог бы, конечно, поубивать вас всех и забрать добро, — засмеялся он лающим смехом. — И, может быть, еще сделаю это.

— Я всего лишь пошутил, мальчик! И все-таки объясните мне, почему старик Смит Деревянная Нога не может убить кого-то, пока тот не успел прикончить его самого?.. Эй! Ты на кого-то очень похож, мальчуган. Твой сын, Верн?

— Да, — ответил я за отца.

Снова взглянув на меня, Смит приблизился к костру, который, уже едва дымился, и поискал взглядом чашку.

— Можно мне попросить кофе?

Взяв из коробки с кухонной утварью чистую чашку, я протянул ее Смиту.

— Спасибо, мальчик. — Он опять посмотрел на меня тяжелым взглядом синих глаз. — Ты боишься меня?

— Нет, сэр, — ответил я.

Он ухмыльнулся.

— Ну, может быть, ты — нет, а вот другие — очень боятся.

— Мой папа тоже не боится, — запротестовал я.

Смит усмехнулся.

— Я согласен с тобой. Твой отец очень хороший стрелок и никогда не делает ошибок. Мне доводилось видеть, как он это делает. Если бы он был один, я не стал бы терять времени, преследуя вас.

Из темноты с ружьем в руке вышел Дуг Фарлей и молча налил себе кофе. А Смит Деревянная Нога внезапно воскликнул:

— Верн, чертов дурак! Да не ходи ты в этот Лос-Анджелес! Они все равно убьют тебя! Я ставлю троих против тебя, но их может быть не трое, а шесть или восемь... Старик жаждет твоей смерти!

Смит сидел, обхватив двумя руками чашку и выставив перед собой деревянный протез. Заметив, что я не спускаю с него глаз, пояснил:

— Это уже третья нога, мальчик. Я сам выстрогал ее. Первую я разбил о камни, а вторую...

Он взглянул на отца.

— Эй, Верн! Их было шестеро или семеро. Они пришли в мою лачугу, чтобы содрать с меня шкуру. У всех у них были ножи, я тоже вытащил свой старый охотничий, но когда их много... Ну, я отвязал свою ногу и бросился с нею на них; Успел уложить четверых, прежде чем остальные пустились наутек. Бежали как трусливые зайцы! Двоим я сумел проломить башку, остальные еле унесли ноги.