Тролль двинулся вперед.

Враг прятался! Бешенство страшным варевом кипело в мозгу тролля, и гусеницы его боевой машины рвали землю, покрытую толстым слоем опавшей листвы.

Тролль надвигался прямо на Дика!

Рассудок говорил ей, что он уже все равно что мертв: ему оставалось лишь встретить смерть, и чем скорее, тем лучше! Но рассудок, руководствовавшийся безупречной логикой, не мог заставить ее бросить Дика. Ничто не могло заставить. Хотя бы потому, что на это не оставалось времени – вопреки здравому смыслу Людмила вскинула бластер.

Вот неожиданность! Удивление длилось не дольше мгновения, но тролль успел его почувствовать. Как странно: его враг стоит перед ним, и он включил бластер!

Возможно, именно из-за этого удивления, а может, благодаря ловкости и реакции кралхи, превышавших способности самых тренированных людей, бластер выстрелил прежде, чем тролль успел испепелить его владельца.

Последнее, что успел почувствовать тролль, было изумление. Он не мог поверить, чтобы человек выстрелил так быстро! Даже если это крал…

Заряд чистой энергии навсегда погасил сознание тролля.

Глава 25

Людмила медленно опустила бластер в кобуру, отвернувшись от пламени, охватившего боевую машину тролля. Она сознавала, что одержала победу, но не могла радоваться. Все кончено, безучастно подумала она и опустилась на землю рядом с корчившимся в конвульсиях телом Ричарда Эстона.

Его лицо было залито потом, выпученные глаза ничего не видели, рот перекошен, зубы сжаты. Эти симптомы были хорошо знакомы Людмиле: ей не раз доводилось видеть подобное зрелище. Она подняла голову Эстона, положила себе на колени и уставилась ему в лицо, не замечая продолжавшейся перестрелки.

Дик не мог говорить, но она надеялась, что он узнает ее. Она осторожно нажала пальцами на сонную артерию, нежно, но уверенно придерживая корчащееся тело Эстона.

Людмила знала, что должна пережимать артерию, пока смерть не прекратит его мучения, однако на это у нее не хватило духу. Ее пальцы ослабли, и она склонилась над ним, прикрывая его своим телом…

Сержант Мортон Яскович подбежал к ней:

– Капитан!

Она медленно подняла голову, не переставая гладить лоб Эстона, и вперила в рослого сержанта отсутствующий взгляд.

– Капитан, вы нужны нам, – сказал Яскович необычно мягким тоном. – Командование перешло к вам, мэм.

Она попыталась понять, чего ему от нее нужно. Но это же нечестно! Она прошла такой путь, заплатила такую цену за победу… Смерть тролля должна была освободить ее от всех обязанностей, а не прибавлять новые!

– А где же… – Она откашлялась. – Где же майор Абернати?

– Майор тоже отвоевался, мэм. Лейтенант Этвотер погиб, а лейтенант Уорден тяжело ранен. Кажется, лейтенант Фрай жив, но он где-то наверху.

– Я не… – Она замолчала.

Рядом с телом Эстона опустился на колени санитар морской пехоты. Его юношеское лицо выглядело испуганным, но руки умело делали свое дело. Людмила несколько мгновений смотрела на него, а затем выражение отчаяния сменилось на ее лице жесткой решимостью, и она резко приказала:

– Пусть третий и четвертый взвод двигаются налево и возьмут эту долину в кольцо. Второй взвод прикроет нас сверху. Найдите мне экипаж бронетранспортера.

– Есть, мэм! – Яскович отдал ей честь, хотя морские пехотинцы во время боя не делают этого, и скрылся в темноте.