Изменить размер шрифта - +

– Доченька, я целую тебя! – услышал он повизгивания Флоренс. – Крошка моя, птенчик! Жду тебя, солнышко! Мамочка целует твои ножки-ручки! Приезжай скорее!

И Флоренс бросила трубку. Чертыхаясь, Бенджамин набрал номер Флоренс сам.

– Мамочка, ты забыла, сегодня выходной! На дорогах пробки…

– Выбирай шоссе без пробок! – грозно приказала Флоренс. Тембр и интонации ее голоса, совершенно не напоминали те, которые звучали ровно полминуты назад. Сестра словно отдавала команды перед строем новобранцев.

– Это женская логика! Не хватит мне пяти-шести часов, чтобы до тебя добраться.

– Хорошо, жду вас к ужину! Чтобы ты хотел съесть?

– Тебя! – рявкнул Бенджамин и отошел от телефона.

 

Девушка тем временем вынула с полки чашки, принесла кофейник.

– Жаль, но мне нечем тебя угостить, – виновато проговорил Бенджамин.

– А я жалею о другом, что оставила в машине фотоаппарат. Вот было бы здорово сделать снимки твоего дворца и показать их Маргарет. У тебя удивительный дом. Он, хоть и громадный, выглядит уютным и милым.

– Спасибо на добром слове! – Мужчина привстал и быстрым касанием поцеловал девушку в щеку.

Миллисент даже не успела отстраниться. Поцелуй был таким легким, внезапным, что напоминал шутку. Да, конечно, это и была шутка, подумала девушка. Но все равно приятно. Она улыбнулась Бенджамину.

– Ты всегда целуешь своих гостей?

Мужчина молчал, сосредоточенно изучая чашку с кофе в своей руке.

– Я поцеловал тебя только потому, что хорошо помню нашу первую встречу.

– Спасибо за память, – сказала Миллисент и встала. – Пора в дорогу!

Прикосновение губ Бенджамина вызвало странное ощущение. Разве она не мечтала о поцелуях с этим человеком? Мечтала, но только не о таких кратких и невесомых. В своих иллюзиях Миллисент видела себя в постели с Бенджамином, предающейся самым бурным ласкам. Да она была просто наивная фантазерка! А сейчас ей нужно только одно – пусть Лонгсдейл отвезет ее подальше от Бриджес-стрит. Куда угодно, но только подальше от печальных мыслей и тяжелых воспоминаний.

Затаскивая корзину с Аннабель на заднее сиденье, Лонгсдейл с девушкой-фотографом стукнулись лбами и рассмеялись.

Все-таки этот великан – хороший человек, подумала Миллисент. Ей с ним легко и приятно. Не то, что с Кристофером Кроуфолдом. От того все время шла какая-то темная волна, потому что ее бывший жених – дурной человек. Он не умеет дарить счастье другим, а лишь сеет несчастья. Даже его безумные ласки были чреваты последующей горькой бедой.

Господи, и чего она вляпалась в эту историю со свадьбой? Пора ее забыть, выпустить из сердца. Вообще пора отпустить воспоминания об Кристофере на вольный ветер. Пусть живет, как знает. Пусть ласкает, кого хочет и сколько хочет. Наверное, для него это тоже своеобразное счастье: Кроуфолд воображает, что обладает всеми женщинами мира. Всеми, и в итоге – ни одной. Бедный похотливый петушок…

Миллисент снова светло рассмеялась. Как хорошо жить, как замечательно сидеть рядом в машине с сильным мужчиной, какая радость вновь обрести своего принца из девичьей зыбкой мечты!

 

Аннабель с довольным видом грызла своими беззубыми пока деснами пластиковую погремушку и то и дело посматривала на скунса, расположившегося со всеми удобствами у нее на подушке.

– Удивительное дело, как ей нравится это чучело! А меня, если честно сказать, оно пугает. Скунс кажется совершенно живым, – вырвалось у Миллисент.

– Да, это магическое существо, хоть и смешно звучит, но я уверен в том, что говорю. Чучело скунса мне подарил один весьма своеобразный человек, мой пациент.

Быстрый переход