В ней бушевала буря чувств. Только что у нее на глазах разыгралась трагедия, пожар случился из-за нее, она строила прекрасные планы… Ник. Как все это вынести? Но больше всего ее пугало непреодолимое желание быть рядом с Ником.

Глаза у Лилиан слипались, она уронила голову на грудь. Сидя в большом кресле у камина в своей гостиной, она ждала. Она оставила открытыми двери в салон, чтобы видеть парадную дверь. От камина исходило тепло, кресло было слишком удобным, и Лилиан клонило в сон.

Она легла в постель, стараясь не прислушиваться к шагам на лестнице. В половине третьего ночи Ника все еще не было. Ее беспокойство усиливалось, и она решила чем-нибудь заняться. Но какой смысл притворяться перед самой собой? И она направилась в его комнаты.

Лилиан даст ему все, в чем он нуждается. Это самое меньшее, что можно для него сделать. Лилиан трижды сменила простыни в гостевой спальне, чтобы выбрать подобающий цвет.

Но стоило ей подумать о том, что он будет на них лежать, как ее бросило в жар, и пришлось открыть окна, и свежий воздух охладил ее пыл и напомнил о том, что Ник нуждается в одежде. Она нашла и разложила на кровати четыре халата Диллона, на выбор, и в тон им четыре пары шлепанцев.

Шлепанцы вызвали у нее воспоминания о его длинных, стройных ногах и бедрах, поросших темным пушком, оттемявшим лунно-белую кожу. Наконец она отправилась на кухню за стаканом воды. Это навело ее на мысль о том, что Нику, возможно, захочется подкрепиться.

Лилиан разложила на подносе паштет из дичи, сыр и фрукты, отнесла в его комнаты и поставила на стол. Затем принялась подбирать для него разные сорта мыла, полотенца, гребни и даже бритвенные принадлежности на случай, если бы он захотел ими воспользоваться среди ночи.

Она подумала, что он нетребователен и все, что ему понадобится, это бокал бренди. Налила напиток в бокал и теперь ждала Ника в передней гостиной, сидя у камина.

Глубокое, как пещера, кресло поглотило ее почти целиком, и она, поддавшись искушению, свернулась в нем калачиком.

– Надо дать отдых глазам, – бормотала она про себя, – я все равно услышу, как только ключ повернется в замке.

И ключ повернулся. Она тотчас выпрямилась. Тело ее бодрствовало, но мозг еще был затуманен. С минуту она не могла понять, где находится. Потом услышала какой-то звук слева и повернула голову.

Он стоял на пороге гостиной и смотрел на нее. Лицо его тонуло в тени, отбрасываемой свечами из коридора. Ее единственная свеча уже догорала, и в камине оставались только угли.

Она встала, ощутив слабость в коленях.

– Прошу прощения, Ник, – сказала Лилиан. – Если бы я не впутала вас в эту историю…

Он шагнул к ней и заключил в объятия. В следующий миг его губы прижались к ее губам с нескрываемой страстью.

Лилиан обдало жаром. Она прильнула к нему, и ее нежная грудь оказалась вплотную прижатой к его мускулистому телу. Руки Ника обвились вокруг ее талии, и ей пришлось встать на цыпочки.

Лилиан была очарована силой его желания.

Он распустил ее волосы, заплетенные в косу. От его прикосновений по телу ее побежали мурашки.

Ник прижался губами к ее шее, прошелся по ней языком, добрался до уха и принялся исследовать каждый изгиб.

– Лилиан, – выдохнул он, обхватил ее ягодицы и приподнял. Ее ноги сами собой раздвинулись. Его жезл коснулся таинственного углубления между бедрами, и Лилиан застонала от наслаждения.

Он подхватил ее, отнес на кушетку и положил на себя. Прижимаясь руками к его груди, Лилиан замерла.

– В чем дело? – спросил он хриплым шепотом.

– Я не знаю, что делать…

– Такая страстная, такая нежная… такая красивая не может не знать, – бормотал он, осыпая ее шею поцелуями, легкими, как прикосновение крыльев бабочки.