— О каких мелочах ты говоришь?

— Да хотя бы твоя маленькая ложь насчет курения! Ты уверял меня, что бросил курить, но, когда вечером ты возвращался домой, я чувствовала, как от тебя пахнет табаком! А уж в серьезных вопросах… Нет, Тони, я не верю, что ты познакомился со мной случайно. Ты знал и о богатстве семьи Райлендов, и о том, какое состояние я унаследовала!

— В чем ты пытаешься меня уличить? В том, что я польстился на деньги твоей семьи? Но в Сан-Франциско было много и других, более богатых невест! Ты недовольна тем, что сотни тысяч долларов, принадлежавших вашей семье, я за короткое время превратил в миллионы? Еще не известно, как бы ты ими распорядилась, если бы рядом не было меня! Полагаешь, ты была столь неотразима, что я женился бы на тебе, даже будь ты нищей? Дженнифер, посмотри правде в глаза: в ранней молодости, когда мы познакомились с тобой, ты походила на невзрачную серую мышку! Я научил тебя элегантно одеваться, привил вкус к дорогим красивым вещам, помог найти и выбрать свой стиль! Я! Или теперь ты предпочитаешь обо всем этом не помнить?

Никогда прежде Дженнифер не слышала от мужа таких откровенно грубых, циничных речей. То, что он сравнил ее с серой мышкой, особенно сильно задело Дженнифер. Как она заблуждалась!..

— Тони, после всего того, что я узнала и услышала, мы не можем жить вместе. Нам надо развестись.

— Нет, дорогая, только не это! Прости, пожалуйста, что обидел тебя… Я… был не прав… Но сейчас мне трудно держать себя в руках! Дженнифер…

— Тони, у нас с тобой нет ничего общего. Наш брак, как выяснилось, был построен на лжи, взаимном недоверии, полном непонимании друг друга.

— Дженнифер, прости меня… Я не хотел причинять тебе никакого вреда, напротив, всегда любил тебя и продолжаю любить и по сей день.

— Тони, даже если когда-нибудь я найду в себе силы простить твои измены, то смерть Мелиссы навсегда останется на твоей совести. Ты повторяешь: это был несчастный случай! Нет, Тони, наша дочь ушла из жизни из-за твоей преступной беспечности! Как ты мог каждый вечер в течение стольких лет, когда мы выпивали по бокалу вина в память о Мелиссе, делать вид, что ее смерть была случайной? Молчать, скрывая страшную правду от меня, ее матери? И продолжать как ни в чем не бывало крутить роман с Деброй? — И Дженнифер, не выдержав, горько заплакала.

— Дорогая, я люблю тебя, а что касается Дебры, так я уже объяснил: меня с ней не связывало ничего, кроме сексуального влечения. Я мужчина, Дженнифер, а в мужчинах, даже современных, осталось много первобытных, животных инстинктов. Не мог же я удовлетворять свою грубую страсть с тобой, моей женой? Я никогда не позволил бы себе оскорбить тебя ни жестом, ни словом, ни действием.

— Откуда ты знаешь, может, мне всю жизнь хотелось испытать с тобой настоящую страсть? А ты всегда строго контролировал любовный акт! Может, мне хотелось узнать, какой ты на самом деле, почувствовать себя настоящей, безумно желанной женщиной?

— Дженнифер, прошу тебя, перестань! Я не хочу слышать эти грубые слова из твоих уст!

— Ладно, если ты до сих пор ничего не понял в наших с тобой отношениях, нет смысла все это тебе растолковывать! Задам тебе последний вопрос: ты намерен продолжать роман с Деброй или оставишь ее?

— У нас нет ничего общего и не может быть! Я не люблю ее и никогда не любил. Вот только… ситуация весьма запутанная, и боюсь, если я сообщу Дебре, что разрываю с ней, она пойдет на крайние меры. Подаст в суд, попытается заставить меня признать отцовство… Начнет тянуть деньги… Наверное, самое разумное в данной ситуации — выждать, не предпринимая никаких решительных шагов. Пусть она тешит себя иллюзиями!

— Эта женщина мечтает развести тебя со мной и женить на себе.