— Песня! — с гордостью выпалила Алена.

— Песня?!

— Ну да! Помните, я говорила вам, что бабушка в Электростали вспомнила: в ночь убийства из квартиры Инги долго доносилась одна и та же песенка и постоянно в ней повторялось «лав, лав». Да и я что-то похожее сквозь сон вроде бы слышала. Правда, мне часто песни снятся, вот Ивар Скрипка совсем одолел — чуть ли не каждую ночь в моих снах поет эту, из «Титаника», причем поет, мерзавец, голосом Селин Дион, жалобно так поет…

— Может, это любовь? — усмехнулся Вадим.

— Скажете тоже! Впрочем, это я так, для примера, про Скрипку сказала. Ну, понимаете: на себя я не надеюсь, в смысле песен, сквозь сон. Но бабушка — совсем другое дело. Не могло же мне присниться, а ей послышаться одно и то же. Так вот, вчера я эту песню вычислила. Только держитесь за руль крепче, а то в аварию влетим. Это песня Элвиса Пресли «Love me tender, love me sweet», улавливаете связь?

— Связь, несомненно, улавливаю. — Похоже, на Вадима ее открытие не произвело особого впечатления. — Если вы намекаете на одноименные гигиенические средства. Только песня — исключительно ваша версия. Ни один из свидетелей не слышал ничего похожего.

— А старушка?

— Старушка могла слышать песню вечером или вообще днем. Знаете, ведь у пожилых людей с памятью плохо… Мешала ей песенка спать после обеда, вот она и подумала, что она ей ночью мешала.

— Ну а я?! Я ведь еще достаточно молодая! — возмутилась Алена.

— Вы сами признались — песни вам часто снятся. У вас вообще натура романтическая.

— Что вы имеете в виду?

— Только то, что сказал. Ничего обидного, по-моему.

— А как же слова?

— Вот в этом-то все и дело. Вы услышали песню со словом «лав», которое повторила соседка Инги, а тут еще до боли родное слово «тендер». Ну как вы могли удержаться, чтобы не провести параллелей? Нет, когда расчетливый человек совершает убийство, он вряд ли врубит музыку, чтобы соседи слышали.

— Вот и я о том же. По всему выходит, что убийства совершил маньяк.

— Убийца косит под маньяка. А это не одно и то же. Нет, музыка ему не нужна в любом случае.

— А я все-таки думаю, что работает маньяк, — заявила Алена. — Просто вы признавать не хотите.

— Меня в этой ситуации интересуют совсем другие вещи, например, связь Ларисы и Сакисяна, связь Харитонова с «Мосфильмом»… Но мне кажется, я уже очень близок к разгадке. — Вадим помолчал немного и проговорил, словно размышляя вслух: — Почему же Лариса от вас побежала к Сакисяну?

— Почему?! — выдохнула Алена. — Да потому, что я ей песню поставила. Она ее услыхала и побелела как полотно, чуть не упала. Выключить попросила!

— Да? Побледнела, говорите?

— Точно! Мне кажется, что песня — главный ключ к разгадке! Я вообще решила всех подозреваемых на песню проверять. Вот… — Она покопалась в своей объемистой сумке и выудила оттуда плейер, желая продемонстрировать, что намерена насильственно приобщать к музыке всех подозрительных личностей. Вместе с плеером вытащился и теткин нож, который она прилежно таскала с собой уже две недели.

— Ношение холодного оружия противозаконно, — усмехнулся Вадим.

— Это оружие разве что для колбасы, — улыбнулась Алена и сунула нож обратно в сумку. — Так вот, я поставила песню, а Лариса тут же побледнела, попросила выключить и сразу ушла. — Алена даже кивнула, чтобы придать фактам большую значимость.