Та быстро отошла на должное расстояние, сохранив за собой возможность расслышать разговор, быстро извлекла из сумки пачку спасительных сигарет и закурила.

— Что же мы можем сделать? Ведь это уже не в нашей власти. Надо было заранее думать — вас предупреждали, — продолжила Марина в том же «морозильном» тоне.

— Но я так больше не могу! Я убью себя! — с отчаянием вскрикнула девушка.

— Поймите, милая, — худая длань Марины легла на ее плечо, — вы подписали договор, по которому обязались не предъявлять претензий к нашей студии. Да если бы и предъявили, мы уже ничем вам не поможем. Вы, конечно, можете нанять адвоката, отсудить себе что-то, но, во-первых, это будет стоить очень больших денег, как сам адвокат, так и неустойка, которую с вас взыщут, а во-вторых, судебные разбирательства тянутся очень долго, к тому моменту все уже само закончится. Так что вам выгоднее набраться терпения и выдержать. Вот и все, что я могу вам посоветовать.

— Я не выдержу!

— Выдержите. Обязательно. Это бизнес, милая моя. Никто здесь ничего из жалости делать для вас не будет. Поймите раз и навсегда, жизнь не строится на принципе «хочу — не хочу». Нужно было думать до того, как подписали договор. А теперь привыкайте к мысли, что нужно жить по законам: должна и нужно. У вас есть обязательства. Вас никто сюда на аркане не тянул, вот и терпите. А ходить к нам и истерики устраивать не стоит. Ни вам, ни нам жизнь это не украсит. — Последние слова Марина процедила даже с некоторым злорадством, словно поделом наказала человеческую глупость.

После этого она покинула девушку и вошла в дверь студии. А девушка постояла еще минут пять, прижавшись лбом к стене, потом медленно, как под гипнозом, повернулась и побрела вдоль по коридору. Алена быстро сориентировалась и кинулась следом. Догнав ее, она пошла рядом, лихорадочно раздумывая, с чего бы начать разговор. Но первой заговорила девушка. Она посмотрела на нее заплаканными глазами и, вздохнув, через силу улыбнулась. Улыбка у нее получилась горестная.

— Ты сниматься? — спросила она.

Алена кивнула.

— Уходи отсюда.

— Почему?

— Я снялась у них, теперь вот пожинаю плоды своего труда, — она слегка кивнула туда, где осталась дверь студии.

— А что случилось? — Алена уже знала, что случилось, но без этого вопроса дальнейший разговор был невозможен.

Девушка в красках поведала ей, что произошло после того, как на экраны вышел рекламный ролик с ее участием. По большому счету, ее история мало чем отличалась от Лялькиной, может быть, только подробностями — та же травля со стороны соседей, ссора с родителями, любимым парнем, потеря подруг и проблемы на работе.

— Я теперь совершенно одна! — с чувством закончила Ира, так звали несчастную. — Я не знаю, что дальше делать.

— Но когда-нибудь это закончится, — предположила Алена.

— Хрен! У меня пока только один выход — уехать. Скрыться там, где меня никто не узнает. Хотя, где теперь нет телевизора? У меня, правда, дядька в Сибири, наверное, туда и поеду месяца на три. Там у них поселок старателей, одни мужики. Устроюсь к ним поварихой. — Она снова всхлипнула и вытерла со щеки слезу. — Это после того, как год переводчицей проработала. Представляешь, как кисло!

— Не весело, — согласилась Алена.

— И вот же сволочь! — возмутилась Ирина.

— Кто? Марина?

— Да нет. Марина — шавка, ее дело отлаиваться. Я про своего начальника — паскудный тип! Целый год трахал бесплатно, а теперь все — от ворот поворот.