Ей просто повезло, что Терещенко оказался у себя в кабинете, а не шастал где-нибудь вне здания со своими бестолковыми расспросами «в неформальной обстановке». Ей также повезло, что дежурный на проходной любезно согласился позвонить Терещенко и испросить для нее разрешения пройти. Ну и, конечно, хорошо, что сам Терещенко сразу же согласился ее принять, иначе вернулась бы она домой ни с чем. Дверь кабинета следователя Терещенко мало чем отличалась от прочих дверей в этом коридоре — такая же оклеенная дешевым пластиком «под дерево», разве что номер хранил в себе зачатки индивидуальности. Остальные двери имели другие номера. Она еще раз взглянула на пропуск, сверив цифры, так и есть — 13 (кто бы сомневался!), и робко постучала. За дверью что-то буркнули, и она вошла.

Вадим Петрович Терещенко встретил ее широкой приветливой улыбкой, однако по его покрасневшим глазам Алена тут же определила — он слишком устал, чтобы так радоваться. Скорее всего улыбка относится к разряду профессиональных приемов. Но тем не менее ей было приятно. В очень маленькой комнатенке у потускневшего от пыли окна, на подоконнике которого в пластмассовом горшке томился чахлый кактус, стоял стол, за которым и сидел хозяин кабинета. На углу стола высилась гора разбухших разноцветных папок с тряпичными завязочками, на другом углу располагалась старая настольная лампа с облупившейся желтой краской, посередине лежали раскрытая книга, общая тетрадь и ручка. Алена обвела все это хозяйство удивленным взглядом и озадаченно заметила:

— У вас тут прямо как в канцелярии.

— Да уж, — вздохнул он и жестом указал на стул: — Садитесь.

Она послушно села и молча уставилась на раскрытую тетрадь, сознавая, что начинает вести себя неприлично, пялясь в чужие записи, и от этого еще больше растерялась.

— Вот, контрольную решаю, — пояснил он. — Прошлую сессию завалил. Мы тогда банду ловили, которая на дорогах машины грабила, — было не до задачек. Теперь приходится наверстывать.

— Вы что же, учитесь?

— Ну да. Третий курс пытаюсь закончить. Заочный юридический.

— Если бы меня сейчас снова учиться заставили, я бы повесилась, — призналась Алена. И почему он каждый раз выглядит в ее глазах «замечательным своим парнем»? Словно не следователь, а просто приятель. Впрочем, от этого только приятнее.

— Да я тоже не рад, что вляпался. Горыныч заставил. — Терещенко слегка покраснел и поправился: — Это подполковник Зудин — отличный мужик, опытный. Почему-то приклеилась к нему эта кличка.

— За огнеопасный характер, наверное, — предположила она.

— Может быть, хотя он никогда ни на кого не кричит. Я не слышал. Была б моя воля, я бы его Холодильником прозвал. Ну вот он меня и спровадил на эту учебу.

— Зато юристом будете.

— А что толку, ловить преступников с дипломом юриста так же тяжело, как и без него.

— Не будьте пессимистом.

— Ага, с мое посидите над учебниками… Мне еще дело вашей соседки писать не переписать.

— Что, много фактов накопилось?

Он снова улыбнулся ей:

— Надеюсь, что вы мне еще подкинете.

Плавающая в воздухе легкая романтическая дымка непринужденной беседы двух симпатичных друг другу людей противоположного пола тут же растворилась.