— Ну перестань, пожалуйста, — взмолилась Алена.

— Ладно, ладно. Сказал, что ты важная персона в журнале «Оберег» — очень ценный сотрудник, что и в остальном твоя жизнь прекрасна и живешь ты по большей части со мной.

— Вот скотина!

— Конечно, скотина! Я ему специально так сказал, чтобы не зарился.

— Я тебе говорю, что ты — скотина.

— А, спасибо. Это я уже не раз слыхал.

— Ну и зачем ты ввел следствие в заблуждение?

— Уместнее сказать — направил по ложному следу. Надо же мне было хоть как-то отомстить. По твоей милости, он ко мне прямо в офис приперся. Я уже устал всем доказывать, что не двоеженец и не злостный неплательщик алиментов, которого милиция разыскивает. А меня, между прочим, достали коллеги за сегодняшний день!

— Я думаю, их женская половина. — Настроение испортилось, несмотря на то что ожидаемая нахлобучка от Бунина за чрезмерно длинный язык чудом миновала.

— Ладно, я въезжаю в туннель. Увидимся?

— Когда? — В трубке уже раздавалось характерное потрескивание.

— Когда-нибудь, — как всегда легкомысленно, пообещал он, перекрикивая помехи.

Алена положила трубку и тупо уставилась в монитор. Теперь милый следователь Терещенко, который, к ее огорчению, оказался не таким уж милым, а проще говоря, форменным негодяем, раз все-таки поперся к Бунину, да еще прямо в офис его компании, теперь этот Терещенко думает, что она накрепко прикована к Константину цепями сильного романтического чувства. Доказать же ему обратное будет не так-то просто. Хотя… зачем ей что-то доказывать этому пройдохе? Пусть себе думает, что ему хочется! И все-таки на душе у нее стало нестерпимо тоскливо, словно она уже потеряла то, что еще только собиралась найти.

— Ну вот чего ты ко мне привязался! — вслух вспылила она, обращаясь в пустоту. — Что в тебе такого замечательного?!

Выпустив пар таким образом, она притихла и снова задумалась. Мысли ее, разумеется, крутились вокруг белокурой милицейской персоны. «Интересно, а знает ли он, что Ингу убили? Наверное, знает. Ведь убийства похожие. Оба произошли ночью. Обе девушки снимались в рекламе одних и тех же прокладок «Тендер». Они даже знали друг друга. Нет, они почти дружили». Алена вдруг замерла, чувствуя, как легкий холодок возник где-то под ложечкой и заструился по ребрам. «Вот чего не знает следователь, так это того, что Лялька знала Ингу!» Ей, Алене, и в голову не пришло раскрывать этот факт перед Терещенко, когда они болтали на кухне. Да и с чего?

Она порывисто встала и заходила по комнате. Мысль о том, что она скрыла важную информацию от следствия, с каждой секундой все основательнее будоражила ее сознание. Она даже испытала раскаяние, которое тут же сменилось неудержимым оптимизмом — пока все еще можно исправить. Нужно пойти к Терещенко и честно все ему рассказать. Эта идея ее очень вдохновила. Она посмотрела на часы: половина третьего — пока доберется до отделения милиции, будет начало четвертого. Это если на автобусе — от дома остановки четыре, а если поймать машину? Тут предательская мыслишка указала ей на то, что она может рассказать все прямо сейчас, стоит только набрать номер телефона его кабинета, у нее ведь есть где-то визитка Терещенко. «К черту телефон!» — безжалостно отсекла эту мысль Алена, потому, наверное, что увидеть следователя ей хотелось гораздо больше, чем сообщить ему важные сведения.

* * *

Уже выбегая на лестничную площадку, она столкнулась со странным человеком, который топтался у дверей Лялькиной квартиры. Мужчина этот был невысок, худощав и весьма потрепан жизнью — серая ветровка, старые штаны, давно забывшие о том, что когда-то давно их гладили.