— Ну ты и зануда, — вздохнула справа Вика. — Все ведь нормально прошло, чего брюзжать?

— Хорош уже там болтать! — прорычал спереди охранник, повернув к нам голову. — Спать мешаете.

Мы умолкли и до самой Москвы не произнесли больше ни звука. Примерно в шесть часов утра я, голодная, еще полупьяная, пахнущая перегаром, с разламывающейся на части головой, вошла в свою квартиру.

Глава 8

Съемки прошли просто блестяще. Отчетливо были видны все лица присутствующих, в том числе и мое, и слышны разговоры и вздохи. Босс загнал пленку в мой компьютер, внимательно все просмотрел, что-то записывая в блокнот, а затем переслал файл с фотографиями участников оргии по электронной почте своим друзьям на Петровке. Через час оттуда пришел ответ. Иван Иваныч Колесников оказался заместителем министра топлива и энергетики, Петр Фомич Трубин — вице-председателем аграрной фракции Государственной Думы, очень влиятельным лицом среди оппозиции, Борис Илларионович Шилов — генералом МВД, двое других были закоренелыми бандитами, известными в криминальных кругах и в МУРе под кличками Ярый и Клим. Каждый из них одну половину лет своей жизни провел за решеткой, а другую пытался нагадить порядочным людям. Им приписывали связь с солнцевской группировкой и посредничество между бандитами и представителями нынешней власти. Но доказать, как всегда, ничего не могли.

Получив все эти данные, босс тщательно изучил их, а потом заявил нам с Шурой:

— У нас на руках бомба, господа. Бомба огромной разрушительной силы. Если мы ее взорвем через прессу, то осколками может ранить и нас. Поэтому давайте подумаем, что с этим делать.

— Как это что? — изумился Шура. — Взрывать ее на хрен, и все дела! У меня море знакомых во всех газетах и на телевидении, стоит лишь позвонить, и они все сделают.

— Не сомневаюсь, — босс нахмурился. — А что будет с нами? Как ты объяснишь, где взял эту пленку? Нас затаскают по допросам.

— Нашел на улице, подбросили в почтовый ящик — да мало ли где! — Шура был вне себя. — Ты меня иногда поражаешь, Родион! То ты говоришь, что нужно лезть зверю в пасть, чтобы это добыть, мы лезем, добываем, а теперь начинаешь сомневаться. Это же абсурд, ей-Богу! У нас налицо доказательства коррупции в высших эшелонах, а ты…

— Погоди, не горячись. Хорошо, допустим, ты скажешь, что пленку подбросили, и ее опубликуют. Допустим, потом этих товарищей снимут с работы. Это все просто замечательно. Но что с этого всего будем иметь мы?

— В каком смысле? — недоуменно шевельнул усищами Шура.

— В прямом, — глаза босса хитро блеснули. — Неужели ты думаешь, что я потратил столько сил, энергии и денег только ради того, чтобы насладиться зрелищем нескольких отставок? Нам нужны деньги, Шура.

— Вот те раз! — Фотограф хлопнул себя по колену. — Я-то думал, мы о государстве и справедливости радеем, а оказывается — о собственных карманах.

— Одно другому не мешает, — робко вставила я, все еще мучаясь головной болью.

— Ты думаешь? — растерянно спросил он.

— Уверена. И потом, босс, как выяснилось, у Лысого есть архив…

— Да я все слышал, зачем рассказывать, — недовольно поморщился тот. — С архивом пока придется подождать.

— Ну уж нет! — решительно запротестовала я. — Сначала добудем архив, а потом уже шантажируйте этих товарищей сколько влезет. Между прочим, если бы не девчонки, я бы засыпалась. Они поверили мне и ждут результатов. А что я им скажу: потерпите еще немного, покатайтесь по вызовам с недельку, пока босс не набьет свои карманы?

— Между прочим, — язвительно заметил босс, — когда ты начала рассказывать им о спецслужбах, я чуть от страха не помер.