— Что верно, то верно.

Я глубоко вздохнул и спросил:

— Кто это сделал? И зачем?

— Не думаю, — медленно ответил Нэш, — что мы когда-нибудь можем точно знать — зачем. Но догадываться можем.

— Что-то знала?

— Что-то знала.

— И никому не намекнула, в чем дело?

— Насколько я знаю, нет. Как говорит кухарка, со времени смерти миссис Симмингтон она все время была взволнована; беспокоилась все больше и больше и постоянно жаловалась, что не знает, как ей быть.

Нэш коротко, сердито вздохнул.

— Всегда так. Не хотят приходить к нам, слишком глубоко укоренилась в них боязнь «спутаться с полицией». Приди она к нам и доверься, что ее беспокоит, может быть, и сегодня была бы жива.

— Она совершенно ничего не говорила кухарке о причине своего беспокойства?

— Нет. Во всяком случае Роза говорит, что нет, и я склонен ей верить. Если бы Роза что-то знала, она бы все нам выложила да еще добавила бы и от себя.

— Рехнуться можно, — сказал я, — полные потемки.

— Но мы можем догадываться, мистер Бертон. Сначала это, конечно, совершенно неопределенные догадки, но, чем больше вы все обдумываете и пережевываете, тем больше оно вас беспокоит. Вы меня понимаете?

— Да.

— Так вот сдается мне, я знаю, что беспокоило Агнес.

Я с уважением поглядел на Нэша.

— Снимаю перед вами шляпу, инспектор.

— Знаете, мистер Бертон, я выяснил кое — что, чего вы знать не можете. В тот вечер, когда миссис Симмингтон покончила с собой, обе служанки были свободны. Однако Агнес снова вернулась домой.

— Вы это точно знаете?

— Да. За Агнес ухаживал молодой Рендел из рыбного магазина. По средам он всегда закрывал пораньше, выходил навстречу Агнес, а потом они шли на прогулку или в кино, если погода была дождливая. Но в ту среду они повздорили, как только встретились. Автор анонимок был уверен в свободе действий, считая, что Агнес может быть где угодно, только не дома. Ну, а Фреду Ренделу что-то стукнуло в голову, он устроил Агнес сцену, и та убежала домой, сказав, что и не подумает выходить, пока Фред не извинится.

— А дальше?

— В кухне, мистер Бертон, окна выходят на задний двор, но в кладовой окно на улицу, так же, как и в этой комнате. Ворота здесь только одни. Вы проходите их и идете либо к парадному, либо по тропинке к черному ходу.

Он немного помолчал.

— А теперь я вот что скажу вам: письмо, которое тогда получила миссис Симмингтон, не пришло по почте. На нем была наклеена уже погашенная марка, хотя при искусственном освещении выглядела она вполне нормально — так, словно письмо действительно принес почтальон. Только на самом деле он не приносил его. Понимаете, что это означает?

— Это означает, — проговорил я медленно, — что кто-то сам принес это письмо и бросил его в ящик Симмингтонов перед тем, как пришла вечерняя почта — так, чтобы его вынули вместе с остальными письмами.

— Совершенно верно. Вечернюю почту разносят примерно без четверти четыре. Мне кажется, дело было так: Агнес стояла в кладовой и смотрела в окно, (оно прикрыто ветвями, но изнутри все хорошо видно), ожидая, когда ее молодой человек придет извиняться.

— И видела, кто принес это письмо?

— Мне кажется, именно так, мистер Бертон. Я, конечно, могу ошибаться.

— Не думаю… Это просто.., убедительно.., и означает, что Агнес знала, кто автор анонимки.

— Но почему же она никому не сказала?.