- Зачем?

Он присел на полу рядом с пуансетией и поникшим голосом сказал:

- Совсем как дома.

- Ты скучаешь по дому?

Он кивнул.

Мой праведный гнев испарился. Вселенная была такой огромной, а Ку - таким маленьким.

- Почему ты уехал?

- Приключения, - сказал он.

- Ты можешь вернуться обратно?

Он кивнул.

- Когда стану героем.

- Знаешь, доставить мне послание о сестре было довольно героическим, - сообщила я.

- Недостаточно. - Он поднял руки, рисуя большой круг. - Большой герой.

Он посмотрел на меня, словно ожидая подтверждения, что это достойная цель.

- У всех есть мечта, - сказала я. - Ты добрый и храбрый. Однажды ты станешь большим героем.

Ку улыбнулся мне, продемонстрировав полный рот жутковатых зубов динозавра.

- Пока что ты останешься в гостинице, - сообщила я. - Не пытайся уйти. Гостиница тебе не позволит. Давай найдем хорошее место для твоего цветка и польем его. Ты знаешь, что они бывают еще и белыми?

Создание комнаты для Ку было намного проще изобретения клубящегося потолка для Хиру. Еще до того, как самой стать хранительницей, я делала несколько номеров для Ку в гостинице родителей. Я использовала привычную тему деревянных стен, скрепленных деревянными полосами, и деление на три уровня. Первый уровень был на полу, второй создавали напольные подушки, а третий представлял собой насест под потолком с гамаком рядом с окном, позволявшим видеть улицу. Я добавила несколько канатов и качели из лиан. Когда мы подошли к комнате, Гертруда Хант достала растения из хранилища, и Винга встретили гирлянды цветущих лиан с качелями. Он прижал свою пуансеттию, вскарабкался по веревке, ведущей на насест, и устроился в гамаке. Проверка всех канатов и качелей займет его хотя бы на несколько часов.

Я только закончила с его обустройством, когда у меня в голове прозвенела магия. Звон был ниже обычного. Я подумала над этим какое-то мгновение, а затем меня осенило. Мистер Родригес.

Я выглянула из окна коридора. У подъездной дорожки вежливо ожидал белый фургон без окон. Когда я ездила к мистеру Родригесу, то сделала точно так же. Я ступила во владения его гостиницы и ждала. Когда никто меня не вышвырнул, я пошла дальше. Я не знала, в чем заключался должный этикет, но сидеть здесь и заставлять их ждать не казалось мне приемлемым.

Я спустилась по лестнице, вышла на улицу и помахала фургону. Он дал задний ход, развернулся, и заехал на дорожку. Вышел мистер Родригес. Он был мужчиной чуть за пятьдесят, с бронзовой кожей и темными волосами, тронутыми сединой. Его челюсть обрамляла подстриженная борода.

- Дина.

- Мистер Родригес.

Я шагнула вперед, и мы обнялись. Вероятно, это было нарушением этикета, но мне было наплевать.

Юная версия мистера Родригеса выпрыгнула с пассажирского сидения машины.

- Мой сын, Тони, - представил мистер Родригес.

Мы пожали руки. Тони был примерно моего возраста, с такими же темными волосами и темными глазами, как и у отца.

- Пожалуйста, входите. - Я провела их в гостиную. - Не желаете чая со льдом?

- Не откажусь, - сказал мистер Родригес.

Я провела их через кухню во двор. Тони не стал разглядывать Орро, но точно покосился в его сторону.

Устроив их на заднем крыльце, я пошла обратно, чтобы сделать чай и едва успела увернуться, потому что Орро чуть не сбил меня подносом. На нем стоял чайник ледяного чая, три стакана со льдом и блюдо с крошечными закусками, которые выглядели как маленькие, зажаренные до золотистой корочки крабовые пирожки, украшенные ложкой какого-то белого соуса и зеленым луком.

- Спасибо, - прошептала я одними губами и понесла поднос наружу.

- Какой прекрасный дом, - похвалил мистер Родригес.

- Спасибо.

Я разлила чай и села.