- Мы должны взять образец, - сказала я.

Стены моей маленькой лаборатории зарябили, будто под ними поползли невидимые змеи.

- Мы должны это сделать, - повторила я.

Стены задрожали.

- Я знаю, ты испугана. Я понимаю. Но ты должна быть смелой. - Я погладила стену. - Оно опасно. Мы должны узнать,что это, прежде, чем оно причинит вред нам или другим хранителям и их гостиницам. Я буду с тобой на каждом шагу. Я не позволю ему тебя тронуть. Я уже заблокировала его, будучи вне гостиницы. И заблокирую его снова. Вместе мы сильнее.

Гостиница не ответила. Я тихо сидела, ласково поглаживая дерево. Оно зашевелилось под моими пальцами, словно кошка, выгибающая спину. Я могла бы заставить Гертруду Хант подчиниться. Гостиница повиновалась своему хранителю. Однажды, настанет то время, когда мне придется навязать ей свою волю. Каждый хранитель, рано или поздно, с этим сталкивается. Но вынуждать гостиницу подчиняться было крайней мерой, используемой лишь для сохранения жизни, когда не остается другого выхода. Я видела лишь дважды, как это делали мои родители, и это дорого обошлось как им, так и нашей гостинице.

- Я знаю, что о многом прошу. Но мы должны узнать как можно больше, чтобы быть готовыми. Если оно не одно, если они бросают вызов, мы не можем закрыть на это глаза.

Тишина.

Труп монстроподобного создания лежал в ожидании. Даже в мертвом, в нем было что-то жуткое, словно бы его окутала темная тень, проникнув в тело и одежду. Тень, рожденная холодной пустотой межзвездного пространства. Она затаилась, выжидая. Может, это все мое воображение, но я чувствовала, как она за мной наблюдает.

Я была внутри моей гостиницы, где ничто не могло причинить мне вред без моего разрешения, и все равно, от этого создания по моей спине ползли мурашки. Я не хотела открывать его прозрачную темницу.

Но если я этого не сделаю, и оно нападет снова, ответственность за жизни, которые оно унесет, ляжет на мои плечи. Я была хранительницей гостиницы. У меня был долг.

- Мы можем это сделать. Вместе.

Тишина.

Я подождала.

Пол лаборатории расступился, и из него вынырнул маленький пластиковый контейнер.

- Спасибо.

Я подняла метлу и направила в нее свою магию. Она расщепилась, открывая стержень - горящую голубым сердцевину из чистой магии. Я занесла ее над смолой.

- Готова?

Из пола выскользнул корень, зависнув над моей метлой. На его кончике образовалась тягучая капля смолы, разрастаясь до размеров большого грейпфрута.

Я поставила метлу на затвердевший блок смолы и нажала. Голубая сердцевина погрузилась в древесный сок, прожигая себе дорогу. Спешить было некуда. Из отверстия стали подниматься клубы ароматного дыма.

Четверть пути пройдена.

Половина.

Три четверти.

Нам был нужен лишь соскоб с его тела, достаточный для проведения базового анализа и сканирования.

Почти получилось.

Метла утонула в смоле и натолкнулась на твердый пластик. Я осторожно надавила.

Пластиковая оболочка расплавилась.

Темная тень, которую я ощутила ранее, разрослась и потянулась к метле, преодолев несколько дюймов между телом и верхней стенкой пластика в считанные секунды. Скверная магия вцепилась в мою метлу и по спирали поползла по ней. Зловонная, холодная и ужасающая сила потекла сквозь метлу, пытаясь выбраться на волю.

Я схватила метлу обеими руками и ударила в ответ, посылая сквозь нее мою магию.

Тень забилась в конвульсиях, извиваясь вокруг сияющего кончика метлы. У нее не было лица, не было материи, но она была, была прямо там, сражаясь со мной. Она хотела вырваться наружу. Я ощутила ее неистовый голод. Она хотела поглотить меня, Гертруду Хант и все, что было в ней.

Я наполнила метлу своей силой. Нет. Этому не бывать.

Какое-то мучительное мгновение тень сопротивлялась.