– Ну не стойте же, идите! – сказала Люда, и только сейчас в ее голосе можно было заметить раздражение.

– А почему мы должны идти? – пожал плечами Вешний.

– Ну, тогда пилите замок. Или срывайте его монтировкой!

Предложение повисло в воздухе. Вешний и Белкин недолго смотрели на дом с желтыми квадратами окон, на кухню и сарай, и оба думали о том, как теперь уйти, чтобы не показать свою трусость. Белкин с презрением буркнул: «Связался же я с вами!» – и неторопливо пошел по тропе.

– Замерзнешь, – изобразила заботу Люда и, не дождавшись от Вешнего слов возражения или согласия, вздохнула, покачала головой и пошла за Белкиным.

Вешний взглядом провожал темные фигуры до тех пор, пока они не скрылись за углом дома. Он приблизился к трупу, присел на корточки, посмотрел на страшную рану.

– Спи спокойно, дорогой товарищ, – веселым тоном прошептал он и вынул из кармана невостребованный платок. Разложив его на ладони, он взялся за конец монтировки, торчащий из снега, выдернул ее, все еще липкую, и закинул за частокол.

Глава 32

ПОЦЕЛУЙ ПОКОЙНИКА

В жаркой прихожей шуба Ирины вмиг покрылась каплями растаявших снежинок. Ирина морщилась, расстегивая пуговицы, ей было неприятно от мокрого воротника. Вешний присел, расшнуровывая ботинки. Он делал вид, что не замечает готовности Ирины скинуть шубу ему на руки. Расталкивая всех, к Ирине протискивался Пирогов.

– Вот же… – бормотал он. – Три мужика, а раздеть некому…

Он принялся неумело стаскивать с Ирины шубу, наступая на ее полы. Ирина дергала плечом, крутила головой, когда мокрый воротник елозил по ее шее, но от усердия Пирогова не отказывалась.

Вешний тем временем скинул ботинки и в носках и куртке прошел в гостиную. Приблизившись к камину, в котором еще было достаточно малиновых углей, он присел перед решеткой и стал делать вид, что греет руки. Убедившись, что Ирина и Пирогов надолго застряли в прихожей, а Белкин не видит ничего, кроме бутылок на столе, он вынул из кармана куртки нечто завернутое в газетную бумагу и кинул сверток в самый жар. Бумага, несмотря на то что была влажной, тотчас ярко вспыхнула и стала распрямляться, корчиться, как от боли. В вытяжную трубу потянулся удушливый запах горящей пластмассы. Беспокоясь, чтобы все сгорело дотла, Вешний пошевелил вязкий комок кочергой. «Вот и все! – с удовлетворением подумал Вешний, закапывая конец кочерги в угли. – И никаких следов!»

Пирогов, производя много ненужных движений и создавая много шума, вошел в гостиную, на несколько шагов опередив Ирину. Он не был похож на самого себя. Лицо его источало волю и решительность, вечно опущенные плечи теперь были развернуты, а маленький рост неожиданно стал убедительным доказательством необыкновенной мобильности и спортивности.

Кресло, вполне уютно стоявшее в углу, Пирогов зачем-то вытащил на середину комнаты.

– Прошу! – сказал он Ирине. – Что будешь пить? Чай, кофе?

Он очень старался. Ирина, поблагодарив его кивком головы, села в кресло и поставила на колени саквояж. Вешний подкинул в камин дров. Глядя, как пламя начинает обволакивать чешуйчатую сосновую кору, он думал о том, что ловкость и хитрость, данные ему природой, помогут в любой ситуации выйти сухим из воды. Никто ведь не заметил, как он сжег в камине полиэтиленовый пакет. Пшик – и нет его!

– Однако уже одиннадцатый час, – сказал он. – Остался один час и сорок минут.

– Чепуха! – безапелляционно ответил Пирогов. – Достаточно одного Земцова.

– Кому достаточно? – уточнил Вешний.

Пирогов отпрянул от каминной решетки.