Показав маленький сухой кулачок ведущему, Клара быстро глянула в зеркало, поправила причёску и выскочила из операторской, в которую был превращён гостиничный номер. Нужно было отчитаться и доложить о скандале министру пропаганды и эфирного вещания, и сделать это лучше побыстрее.

Тем временем, руководитель операции со стороны армии, вошёл во временный кабинет Канцлера, и коротко поклонился в ответ на приветствие.

— Никифор Михайлович, а что за история с телевизионщиками? — Маршал, только — только начинал осознавать всю меру постигшего их фиаско, и судорожно искал выходы из положения, но приличных вариантов не оставалось. Коридор к центру аномалии с таким пафосом пробитый армией, простоял часа полтора, и затянулся словно его никогда не существовало, гранды сбежали, поджав хвост, и только какой-то егерский полковник давал гари в одиночку, швыряясь высокоранговыми узорами направо и налево.

— Садитесь товарищ маршал. — Канцлер показал на кресло, стоявшее напротив стола. — Какие-то вопросы?

— Нет… но. А вот это телевидение… а они как?

— Удивительно. — Белобородько покачал головой. — Маршал артиллерии, а лепечете словно институтка. Государь был уверен, что все принимающие участие в операции, проявят себя наилучшим образом, и повелел, запечатлеть ваш триумф в прямом эфире. — Белобородько оглянулся на телевизор, стоявший в углу, на экране которого молодой полковник выжигал очередную кучу живности, уже не понять какого класса опасности.

В империи существовало всего пять телеканалов с уклоном в ту или иную сторону. Первый налегал на внешнюю политику, второй на повседневную жизнь, третий занимался детьми, четвёртый транслировал учебные программы, а пятый всякие спортивные мероприятия, и вообще информацию для тех, кто вёл здоровый образ жизни. Шестой канал оставался в резерве, и временами, там показывали общеимперские мероприятия, чтобы не двигать сетку вещания на других каналах. Вот и сейчас, шестой полностью транслировал начало и ход операции по зачистке аномалии, и выдающийся провал как минимум двух имперских служб. А люди императора, которыми считались егеря, наоборот проявили себя в лучшем свете, опять отдуваясь за всех. И такое случалось не в первой, но времена как-то неуловимо изменились, и то, за что люди раньше получали нагоняй, да пусть даже строгий выговор, теперь могли лишиться места, а то и вляпаться в намного более печальную историю.

— Идите, товарищ маршал. — Глаза канцера недобро блеснули из-под пенсне. — Идите и хорошо подумайте, раз уж не сделали этого до операции.

Живность, сначала разбежалась от духа огня, покрутилась вдали, и вновь решила попробовать на вкус одинокого человечка, от которого так вкусно пахло Силой. Ничего серьёзного, но времени это отнимало прилично.

— Клумба вызывает Сокола.

— Сокол на связи.

— Подняли мы ретранслятор, но учти, что кроме нас, тебя слышат телевизионщики. Они на борту сто пятого борта, который высотный авиаразведчик ВАР — полсотни. Сейчас сидят на километровой высоте, и снимают тебя во всех видах. Плюс, вертолёты с дальних дистанций, и плюс всякая летающая нечисть. Так что будешь бесчинствовать — делай это красиво.

— Вот бл… — Владимир, вовремя отпустил тангенту, и ранимые души телезрителей не услышали чью конкретно маму он имел в виду. Первым о чём он подумал — накрыть всё поле дымкой или туманом, но по здравому размышлению решил не тратить силы. Энергии вокруг крутилось на многие сотни миллионов единиц, но не чистого эфира, а смеси структурированного эфира, хаотического и энергомагической гари, отравлявшей организм.