Таких людей пришлось уважить, и Владимир пришёл на банкет в парадной егерской форме, в наградном егерском берете ало-красного цвета, символизирующем пролитую кровь и всем иконостасом наград, где прибавилась ещё одна Золотая Звезда, на этот раз с мечом.

На удивление Соколова, на банкете присутствовало довольно много народа, в том числе и симпатичная моложавая женщина, со светлыми волосами, уложенными в сложную причёску. Клара Сергеевна Туманова — генеральный директор имперского телевещания, не надоедала Владимиру по мелочам, а её просьбы всегда отличались краткостью, ясностью, и подкреплялись простыми и понятными соображениями общегосударственной пользы, поэтому её Соколов выделял из всей медиа братии, относясь со всем уважением.

— Клара Сергеевна. — Владимир поклонился женщине, выглядевшей от силы лет на двадцать пять. — Рад нашей встрече.

— Вы же не любите нашего брата, Владимир. — Клара рассмеялась.

— Если вы о журналистах вообще, то будь они хоть вполовину столь профессиональны как вы, то моя любовь стала бы куда более яркой. — Соколов аккуратно пожал сухую ладошку женщины.

Сибиряки гуляли шумно, ярко, и обильно, но в какой-то момент, Владимира пригласили в отдельный кабинет, где сидели трое. Широкоплечий и мощный словно медведь золотопромышленник Космылин, стройный и изящный, будто столичный щёголь, нефтяной король Гурский, и во всём среднего вида, заросший бородой, буйной полуседой шевелюрой и бровями заводчик Кержаков. Все трое абсолютно трезвые, и без малейшей игривости чем часто грешили богатые провинциалы.

Начали, как водится, со славословий в адрес Соколова, но уже минут через пять, видя, что полковнику неинтересно, перешли к делу.

— Есть у нас местечко, одно. — Начал Савелий Кержаков. — Проклятое уже очень давно. Кто говорит двести лет, кто триста, но на самом деле никто уж не упомнит, когда завелась порча.

— А места там благодатные. — Добавил Наум Гурский. — И не только недрами. В земле там и золото, и чего только нет. Но внутри и вокруг, старые кедровые леса, где тысячи лет назад, старые капища стояли. Это только кажется, что земли, в Сибири много. А пройтись, так где-то голые скалы, где-то мёртвые болота, а где-то вот, плеши проклятые.

— А от меня-то что нужно? — Удивился Владимир. — Зачистить в одиночку, аномалию которой более двухсот лет? — Он покачал головой. — Давайте я кое-что поясню, чтобы не было всяких разночтений. То, что случилось позавчера, это даже не чудо, а, ну я не знаю. счастливое стечение многих чудес, в одном месте. Энергии разлитой там, было столько, что многократно усилило узор «Огненной Волны», плюс вытащило откуда-то огненного духа, собственно и сделавшего всю работу. Плюс к тому, у монстра эпицентра, оказалась пониженная устойчивость к огненной стихии, и ещё то, что артиллеристы, каким-то чудом воткнули-таки снаряд в него. Возможно, что продавили щит, возможно ещё как, но дырень там в панцире нашлась огромная. Таким образом, я фактически собрал сливки с процесса, в котором поучаствовали все. Это же гранды насытили коридор энергией так, что там у меня за малым из ушей не капало. А не постарались бы они, так меня там конечно размазали в тряпки.

— Хм. — Горский усмехнулся. — Ваша скромность, поистине велика, но у меня другие сведения. — Горский вытащил из внутреннего бокового кармана пиджака что-то похожее на узкую открытку, и раскрыл её. — Гранды, влили в свои плетения пятьдесят миллионов эрг, но все они разошлись на огненные заклинания, оставив после себя лишь пустую эфирную гарь, немало вам помешавшую. Это из заключения товарища Топоркова, которому мы не можем не доверять.