Карел Чапек. Офир
На площади св. Марка вряд ли кто оглянулся, когда стражники вели старика к дожу. Старик был оборван и грязен, и можно было подумать, что это какой-нибудь портовый воришка. — Этот человек, — доложил podesta vicegerente, остановившись перед троном дожа, — заявляет, что зовут его Джованни Фиальго и что он купец из Лиссабона; он утверждает, будто был владельцем судна и его со всем экипажем и грузом захватили в плен алжирские пираты; далее он показывает, что ему удалось бежать с галеры и что он может оказать большую услугу Венецианской республике, а какую именно — он может сообщить лишь самому его милости дожу. Старый дож пристально разглядывал взлохмаченного старика своими птичьими глазками. — Итак, — молвил он наконец, — ты говоришь, что работал на галере? Схваченный вместо ответа обнажил грязные щиколотки: они опухли от оков. — А на спине, — добавил он, — сплошные шрамы, ваша милость. Если желаете, я покажу вам... — Нет, нет, — поспешно отказался дож. — Не надо. Что хотел ты поведать нам? Оборванный старик поднял голову. — Дайте мне судно, ваша милость, — ясным голосом проговорил он, — и я приведу его в Офир, страну золота. — В Офир... — пробормотал дож. — Ты нашел Офир? — Нашел, — ответил старик, — и пробыл там девять месяцев, ибо нам нужно было чинить корабль. Дож переглянулся со своим ученым советником епископом Порденонским. — Где же находится Офир? — спросил он старого купца. — В трех месяцах пути отсюда, — ответил тот. — Надо обогнуть Африку, а затем плыть на полночь. Епископ Порденонский настороженно подался вперед. — Разве Офир на берегу моря? — Нет. Офир лежит в девяти днях пути от морского побережья и простирается вокруг великого озера, синего, как сапфир. Епископ Порденонский слегка кивнул. — Но как же вы попали в глубь страны? — спросил дож. — Ведь, говорят, Офир отделяют от моря непроходимые горы и пустыни. — Да, — сказал корабельщик Фиальго, — в Офир нет путей. Пустыня кишит львами, а горы — хрустальные и гладкие, как муранское стекло. — И все же ты преодолел их? — воскликнул дож. — Да. Когда мы чинили корабль, сильно потрепанный бурями, на берег пришли люди в белых одеждах, окаймленных пурпурными полосами, и обратились к нам с приветом. — Чернокожие? — спросил епископ. — Нет, монсеньер. Белые, как англичане, а волосы их длинные, посыпанные золотой пудрой. Они очень красивы. — А что, они были вооружены? — осведомился дож. — У них были золотые копья. Они велели нам взять все железные предметы и обменять их в Офире на золото. Ибо в Офире нет железа. И они следили, чтобы мы взяли все железо: якоря, цепи, оружие, даже гвозди, которыми был сбит наш корабль. — И что же дальше? — спросил дож. — На берегу нас ждало стадо крылатых мулов, числом около шестидесяти. Их крылья похожи на лебединые. Называют их пегасами. — Пегас... — задумчиво проговорил ученый епископ. — Об этом до нас дошли сведения еще от древних греков. Похоже, что греки действительно знали Офир. — В Офире и в самом деле говорят по-гречески, — заявил старый купец. — Я знаю немного греческий язык, потому что в каждом порту есть какой-нибудь вор с Крита или из Смирны. — Это интересные вести, — пробормотал епископ. — А что, жители Офира — христиане? — Да простит мне бог, — ответил Фиальго, — но они настоящие язычники, монсеньер. Почитают некоего Аполлона, или как там его называют. |
