— Пусть так, брат мой старший, но воевода Братства не столь глуп, чтобы не понять твою задумку. А что, если он войдет в союз с тем, кто победит под Торжком? Такое объединенное войско нам будет сложно одолеть. Да и ты же знаешь, какие брони делают в Братстве. Мало того, братья воевать умеют, а еще сам митрополит Климент за них хлопочет, — высказал свои сомнения Ростислав.

А вот это было самое неприятное и самое тонкое место в плане Изяслава. То место, где могло бы и порваться. Сколько именно в Братстве сейчас воинов, ответить никто не мог. По самым приблизительным подсчетам, в нем не менее пяти тысяч ратных, причем, это без учета половцев хана Аепы, которые в случае противостояния с Братством, не факт, что станут на сторону Изяслава. Если прибавить почти что пятнадцать тысяч воинов Новгорода, шведов, Владимира на Клязьме… Расклады не так уж, чтобы в пользу Изяслава, тем более, что в самом Киеве немало тех, кто благоволит к Братству и связывает с его появлением успехи Руси.

— Некогда Изяслав сам говорил мне о важности единовластия на Руси, так что это будет его часть вклада в общее дело. А я пока отговорюсь тем, что буду готовить большой поход на Булгарию, — отвечал Изяслав.

— Чтобы показать, что не Юрьевичи мстить будут за разорения, а ты, как великий князь всех русичей? Они слабы, а ты выйдешь сильным, — Ростислав увидел второе дно в почти что идеальном плане своего брата.

— Все так, брат, все так, — отвечал Изяслав Мстиславович.

* * *

Не помню чьи строчки, я в поэзии не силен, но память хорошая на стихи. На авторов, плохая, а вот на их произведения вполне. Жизнь — все измяла, исковеркала, перевернула вверх ногами, и гляжу в себя, как в зеркало с потрескавшейся амальгамой. Наверняка, эти строки кого-то из малоизвестных авторов, на которых я иногда нарывался на просторах интернета.

Но строчки, будто про меня в данный момент. Жизнь перевернула вверх ногами и теперь я — создатель зеркала. Или все же не я, а это так сработал коллективный разум? В любом случае, получилось создать зеркало и не одно, а уже с десяток. Технология обкатывается, получается одно изделие из десяти, но главное, что получается. Учитывая то, что в поместье все еще не дошли некоторые ремесленники, которые были мной привезены на Русь из Византии, а среди них стекольщики, производство наладить получится. Зеркалам быть!

Остается надежда, что этот товар будет таким же дорогим и востребованным, как и в иной реальности в Средние века и в начале Нового времени. Тогда продавали зеркала по баснословным ценам, сопоставимым долямбюджетов стран. Мы дешевить не будем, уверен, что две тысячи гривен за первые изделия можно просить. Не на Руси, тут за такие цены я даже не знаю какой товар можно продать и кто будет тем покупателем. Но вот в Византии — да. Да хоть бы и перекупам венецианцам.

У меня даже появилась мысль, что можно не сильной и сражением добиться нормального прохода из Днепра в Черное море, а взяткой из зеркал. Может такой вариант в краткосрочной перспективе будет даже дешевле, чем война.

Бумажное производство так же работает в полную мощь, выдавая уже четыре сотни листов в день. Очень прилично, хотя и мало, чтобы удовлетворить спрос. У меня только в Константинополе заказ на пятьдесят тысяч листов. Точнее не заказ, а предложение выкупить товар, будь тот появится в великом городе. А скоро обещались два торговца, один армянин из Киликии, другой грек, прибыть в Воеводино за товарами, ну и сами привезут нужное мне.

Самым же успехом, на который налюбоваться не могу — это мануфактуры по производству доспехов и оружия. Вот тут клепают мощь Братства, а вместе с тем и всей Руси. Сами по себе мануфактуры — это великое изобретение человечества. На этих землях они казались не нужными. Зачем производить товар в больших объемах, с опережением спроса, если как такового внутреннего рынка и нет, а внешние торговые площадки опасны или невозможны?

Ну, а то, что не нужно, человек никогда создавать не будет.