— Но ведь вы видели Древо, правда? — Он хотел быть уверенным, что оно в самом деле существует.

— Да, Гриффин, много раз.

— А почему вы не вошли внутрь?

— Поверь мне, каждый раз, когда я вижу его, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не ринуться к нему. — Она печально рассмеялась. — Я думала, что после смерти перестану выполнять обязанности старейшины, но, оказывается, даже теперь я должна присматривать за вами. Я бы предпочла уйти на покой, но только тогда, когда кто-нибудь заменит меня. — Фрида улыбнулась. — Осталось уже недолго, — сказала она. — А пока я нужна здесь. Как видишь, смерть — дело непростое.

— А молодые? — спросил Гриффин. — Те, кто умер внезапно, что случается с ними?

— Со временем большинство осознает собственную смерть и отправляется к Древу. Но некоторые так и не могут решиться на это путешествие.

— Так они…

— Остаются здесь навечно.

Гриффин вздрогнул, представив это.

— Время — непозволительная роскошь для тебя, Гриффин, — напомнила Фрида. — Ты должен отправляться сейчас же.

Он посмотрел на нее:

— Один?

— Может быть, ты встретишь на своем пути других пилигримов.

Гриффин почувствовал, как его сердце сжимается от страха. Ему хотелось остаться с Фридой, с кем-то, кто помнил Верхний Мир, знал его родителей.

— Я хочу лететь с вами, — проговорил он, понимая, что это звучит малодушно и трусливо, но ничего не мог с собой поделать.

Она наклонила к нему старую седую голову.

— Я не могу, дитя мое, — прошептала она. — И даже если бы могла, тебе не было бы от меня толку. Лучшее, что я могу сделать, это направить тебя на путь.

«Не очень-то это красиво с ее стороны», — подумал Гриффин. На мгновение гнев пересилил страх. Почему она не может сделать исключение? Его родители были важными персонами. Его отец… его отец куда более знаменит, чем она! Он вернул летучим мышам солнце, заключил мир с совами! Она обязана позаботиться о нем.

Должно быть, Фрида уловила в его глазах вспышку негодования, потому что сказала:

— Я понимаю, тебе это кажется суровым и даже жестоким, но тут ничего не поделаешь. В Подземном Царстве много таких колоний, как Оазис, и я должна все их посетить. Таково мое предназначение.

— Может, они не захотят даже слушать вас, — пробормотал Гриффин.

К его удивлению, Фрида рассмеялась:

— Не захотят. Мертвые — известные упрямцы. Но все равно…

— Я понимаю… Вы должны это делать.

— Ты готов выслушать карту?

Он заморгал:

— Выслушать что?

— А-а, ты ведь еще не совершал миграции! Матери поют своим детенышам карту — песню, создающую эхо-изображение того, что они видят своим внутренним взором.

При упоминании о матери глаза Гриффина наполнились слезами. Древесный Приют, другие детеныши… Ночные охоты, приготовления к предстоящей миграции… Вернется ли он туда?

— Закрой глаза, — сказала Фрида.

Он послушался, и она запела прямо ему в уши. Дыхание на мгновение пресеклось, когда темнота в его сознании вдруг взорвалась светом. Перед ним расстилался серебристый лес, такой реальный, что он отпрянул и резко открыл глаза.

Фрида улыбнулась:

— Шейд сделал то же самое, когда я впервые привела его в эхо-хранилище.

Гриффин очень хотел услышать еще что-нибудь о своем отце.