Гриффин ничего не ответил. Ему казалось, что, покинув Луну, он предаст ее.

— С ней все будет хорошо, — успокоил его Шейд.

— Фрида сказала, что я тоже мог бы выбраться отсюда через Древо.

— Ты встретил ее?

Гриффин кивнул, довольный, что удивил отца.

— Она дала мне карту и все объяснила. Она помнит тебя и маму.

Шейд улыбнулся.

— Я хотел бы увидеть ее.

— Она говорила мне, что Древо — единственный выход отсюда.

— Я верю Фриде, — сказал Шейд, — но трещина сейчас прямо над нами, и я знаю, куда она ведет. Я все же думаю, что для нас это сейчас самое важное. Нам пора идти. Звезды здесь движутся быстро и… — Он хотел сказать что-то еще, но передумал. — Попрощайся с Луной.

Гриффин только кивнул. Он не хотел спорить с отцом. Конечно, Шейд знает лучше. Он был героем; за что бы он ни брался, все делал правильно.

— Я только хотел быть уверенным, что она доберется до Древа, вот и все, — сказал Гриффин. — Фрида говорила, что летучие мыши, которые не сумели добраться…

Он оглядел тысячи летучих мышей, свисающих с потолка. Сколько времени они уже находятся здесь? Рядом с ним висела самка-яркокрыл, ее немигающие глаза сияли непостижимым светом. Потом он обратил внимание на ее когти. В них было что-то неестественное. Они были слоистые, будто окаменевшие. И каменная корка уже начала подниматься к лодыжкам. Он стал оглядывать других. Почти у всех когти окаменели, у некоторых летучих мышей каменная корка уже покрыла живот и сложенные крылья. Вот почему они так неподвижны!

— Папа… — прошептал он с растущей тревогой.

Он поднял свои когти, сначала левый, потом правый, желая убедиться, что на них ничего нет; проверил когти отца — у обоих они были чистыми. Случайно Гриффин поймал взгляд соседней летучей мыши-самца, у которого тело целиком было покрыто каменной коркой. Он выглядел мертвым, но Гриффин увидел его блестящие глаза и обомлел, когда они моргнули.

С сухим щелчком окаменевшая летучая мышь отломилась от потолка и рухнула вниз, в светящееся озеро. Она даже не пыталась раскрыть крылья — да и как бы она это сделала? — и исчезла в кружащемся тумане. Не было ни всплеска воды, ни звука от падения камня. Она просто пропала.

— Луна, — прошептал Гриффин сдавленным голосом, срываясь с выступа. Он не мог простить себе, что оставил ее одну. Бросил ее. Он оказался плохим другом. Что если она уже окаменела?

— Где она? — спросил отец, который летел рядом.

Здесь миллионы летучих мышей, словно ковер из темного мха, а он совсем забыл, где они с Луной нашли место.

— Луна! — звал он. — Луна!

Никакого ответа.

— По-моему, она вот там, — сказал Гриффин. Все летучие мыши стали казаться ему одинаковыми.

— Я вижу ее, — спокойно сказал отец.

Это была действительно она, ее тело и когти были еще свободны от страшного ползучего камня. Она не шевельнулась, когда Гриффин повис рядом с ней.

— Луна, мой отец здесь!

— Это замечательно, Грифф. — Голос у нее был вялый и сонный.

— Нам пора уходить, как ты думаешь?

— Спасибо, что помог мне добраться сюда, — сказала она.

— Нет, Луна, это все обман, — с беспокойством сказал он. — Ты не вернулась домой. Это не возвращение!

— Нет, Грифф, вернулась.

— Нам нужно лететь!

— Ты лети. Мне так хорошо здесь. И я не хочу расставаться с ней…

— С кем?

— С моей мамой.