Его слова звучали разумно. Откуда было знать герцогу, что без Эпло Альфред будет пленником в этом мире, куда бы он ни пошел, где бы он ни был? Альфред тихонько вздохнул, но этого никто не услышал.

— Полагаю, если я скажу, что не хочу бежать, это не будет иметь значения?

— Вы напуганы. — Джера погладила его руку. — Это понятно. Но доверьтесь нам. Мы позаботимся о вас. Это будет несложно, — прибавила она, бросив презрительный взгляд на мертвых стражей, проталкивавшихся сквозь толпу.

— Да, думаю, так, — пробормотал Альфред себе под нос.

— Мы заботимся только о вашей безопасности, — сказал Джонатан.

— Правда? — недоверчиво поинтересовался Альфред. — Да, конечно! — воскликнул герцог, и у Альфреда возникло ощущение, что молодой человек действительно верит в то, что говорит.

Сартан невольно задумался с тихой печалью о том, стали бы эти двое рисковать собой ради спасения неуклюжего болтуна вместо человека, который исполнил Пророчество, в чем бы это ни заключалось. Он подумал, не спросить ли об этом, но решил, что не слишком-то хочет это знать.

— А что будет с принцем и с… Эпло?

— Вы слышали Понса, — коротко ответила герцогиня.

— Кого?

— Канцлера.

— Но он говорил об убийстве! — в ужасе вскрикнул Альфред. Он мог ожидать такого от меншей, от патринов… но не от своего народа!

— Такое случалось и раньше, — сумрачно ответил герцог. — И так будет еще не раз.

— Вы должны подумать о себе, — мягко прибавила Джера. — Когда вы будете в безопасности, у нас будет время подумать о том, как помочь бежать вашим друзьям.

— Или, по крайней мере, мы сможем спасти их кадавров, — предложил Джонатан, и, взглянув в глаза молодого герцога, Альфред понял, что тот говорит совершенно искренне.

Альфред оцепенел. Он шел словно бы во сне, но в чужом сне, потому что ему никак не удавалось проснуться. Теплые руки герцога и герцогини поддерживали его в этом море живых мертвецов, помогая выдерживать холод, исходивший от голубовато-белых тел теснившихся вокруг кадавров. В ноздри сартану забивался запах тления, исходивший, казалось, не только от мертвых, но и от всего мира.

Дома, построенные из обсидиана, гранита и застывшей лавы, слишком долго подвергались воздействию странного едкого дождя; казалось, с них, как с мертвых остовов, клочьями сползают кожа и плоть. Тут и там Альфред замечал древние руны — вернее, то, что от них осталось: когда-то эти знаки давали неприветливому угрюмому городу свет и тепло, но теперь они либо были смыты дождем, либо закрашены при ремонте домов. Герцог и герцогиня замедлили шаг. Альфред нервно взглянул на них.

— Впереди есть пересечение туннелей, — проговорила Джера, придвигаясь к нему. Ее лицо было решительно, не менее решительно и повелительно звучал и ее голос. — Там, как всегда, будет давка и неразбериха. Как только мы туда придем, будьте готовы делать то, что мы скажем.

— Мне кажется, я должен вас предупредить… я не слишком хорошо умею бегать, скрываться от преследований и прочее такое, — сказал Альфред.

Джера улыбнулась — довольно напряженно, правда, но ее зеленые глаза смотрели тепло и ласково.

— Мы знаем это, — сказала она, снова погладив его руку. — Не тревожьтесь. Все будет гораздо проще.

— Все должно быть проще, — выдохнул ее супруг, явно предвкушавший грядущее приключение.

— Спокойнее, Джонатан, — приказала его жена. — Готов?

— Готов, дорогая, — ответил молодой человек.