Клейтус взял несколько рунных костей и поместил их на странице рядом с рисунками древнего сартанского автора. Соответствие было почти абсолютным.

— Проклятие, это же так очевидно. Почему же я раньше никогда этого не замечал?

Он покачал головой в явном недовольстве и вновь вернулся к чтению:

«В данный момент Волна, по всей вероятности, обрела равновесие. Но есть среди нас те, кто полагает, что патрины обретают все большую силу и что вновь Волна образует горб. Есть те, кто говорит, что мы должны начать войну и остановить патринов сейчас, пока еще не поздно. Есть и те — и я в их числе, — кто считает, что мы не должны делать ничего, могущего нарушить равновесие, дабы не вызвать еще более радикальных изменений в Волне…»

Текст на этом не кончался, однако король закрыл книгу: о патринах в ней больше ничего не было, а рассуждения о Волне и об изменениях, происходящих в ней, Клейтуса совершенно не интересовали. Он уже знал, что произойдет, если равновесие будет нарушено — вернее сказать, что уже произошло и привело к Разделению, а затем к жизни в этом каменном мире-склепе. Клейтус достаточно знал историю сартанов.

Но, однако, он забыл о патринах, о древнем враге, несущем мрак и обладающем «грубой, но могучей» магией.

— Абсолютная и полная власть, — тихо повторил Клейтус. — Какими же глупцами мы были! Безнадежными, беспросветными глупцами. Но ведь еще не поздно. Они полагают, что они умны и могут застать нас врасплох. Но это у них не пройдет.

После недолгого размышления король обернулся к одному из кадавров:

— Пошли за Лордом Канцлером.

Мертвец ушел и почти тут же вернулся с Пенсом. Одним из самых ценных качеств канцлера было то, что его всегда легко было найти, если он был нужен, а когда он не был нужен, исчезал и никому не попадался на глаза.

— Ваше Величество, — с поклоном приветствовал короля Понс.

— Томас уже вернулся?

— Насколько мне известно, только что.

— Приведи его к нам.

— Сюда, Ваше Величество?

Клейтус подумал, оглядел залу и кивнул:

— Да, сюда.

Поскольку дело было весьма серьезным, Понс отправился самолично исполнять королевское приказание. Конечно, можно было послать за молодым человеком и кадавра, но с мертвыми слугами временами возникали проблемы, и посланный за Томасом кадавр мог вместо этого принести корзину цветов-рец, совершенно забыв данный ему приказ.

Понс возвратился в один из залов, где находилось множество придворных и просителей. Появление здесь короля поразило бы их, как молния колосса, — они начали бы кланяться, лебезить и расшаркиваться; да и появление Лорда Канцлера оказало на них достаточно сильное действие. Кое-кто — из низшей знати — согнулся в низком поклоне, те, что были рангом повыше, оторвались от игры в рунные кости, умолкли и повернулись в его сторону. Те, кто хорошо знал Понса, приветствовали его; остальные, знакомые с канцлером не столь близко, тщетно пытались скрыть зависть.

— Что происходит, Понс? — спросил один из высших аристократов заискивающим тоном. Лорд Канцлер улыбнулся:

— Его Величеству нужен… Придворные поднялись на ноги.

— …живой посланник, — закончил Понс. Он оглядел залу с деланным равнодушием.

— Мальчишка-посыльный, да? — Барон зевнул.

Высокие аристократы, поняв, что поручение незначительно и навряд ли даст возможность увидеть короля, вернулись к игре и разговорам.

— Вот вы.