Клейтус нахмурился и покачал головой:

— Не в этот раз. Не с этими людьми. Мы не смеем.

Лорд Канцлер не решался задать вопрос — он вовсе не был уверен, что хочет услышать ответ. Однако же он понимал, что именно этого вопроса и ждет от него король.

— Почему, сир?

— Потому что эти люди не безумны. Потому что… потому что Врата Смерти открылись, Понс. Они открылись, и мы смогли заглянуть в них!

Лорд Канцлер никогда не слышал, чтобы его король говорил так, никогда не слышал, чтобы король понижал голос, чтобы в его тоне звучало опасение и даже… страх. Понс зябко передернул плечами.

Клейтус смотрел куда-то вдаль. Казалось, его взгляд проникает сквозь гранитные стены дворца, устремляясь к Вратам Смерти — к тому месту, которое Лорд Канцлер не мог ни увидеть, ни даже представить себе.

— Это случилось рано — в часы пробуждения, Понс. Ты знаешь, что у нас чуткий сон. Мы проснулись внезапно от звука, происхождение которого, уже совершенно пробудившись, мы не смогли определить. Словно бы дверь открылась… или закрылась. Мы сели на постели и отбросили одеяло, полагая, что, быть может, произошло что-то, требующее нашего внимания. Но мы были одни. Никто так и не вошел в нашу опочивальню.

Ощущение того, что мы слышали хлопанье двери, было столь сильным, что мы зажгли светильник и собирались призвать стражу. Мы помним. Одна наша рука лежала на покрывале, другая была еще протянута к лампе, когда все вокруг нас стало… зыбью.

— Зыбью, Ваше Величество? — озадаченно переспросил Понс.

— Мы знаем, знаем. Это звучит невероятно. — Клейтус взглянул на канцлера и жестко улыбнулся. — Но мы не знаем другого способа описать это. Все вокруг нас утратило реальность, четкость — как будто мы сами, ложе, занавеси, лампа, стол — все превратилось в тонкую пленку масла на поверхности воды. И по нам — по всему вокруг — прошла эта зыбь. Через мгновение все кончилось.

— Сон, Ваше Величество. Вы еще не вполне проснулись…

— Так предположили поначалу и мы. Но именно в этот миг, Понс, мы увидели.

Среди сартанов наследный государь считался могущественным чародеем. Когда он говорил, его слова вызывали внезапные видения в сознании его советника. Образы и видения сменяли друг друга, и происходило это так быстро, что Понс окончательно растерялся; ни одного он не сумел толком разглядеть, но ему показалось, что у него кружится голова — или, быть может, весь мир закружился вокруг него, как это бывало в детстве, когда мать брала его за руки и кружила, кружила в веселом танце…

Понс увидел гигантскую машину, части которой были сделаны наподобие членов человеческого тела, и эта машина с маниакальным упорством работала и работала — ничего не делая. Он увидел чернокожую женщину-человека и эльфийского принца, ведущих войну против родичей принца. Он увидел народ гномов, ведомый гномом в очках, — народ, восставший против тирании. Он увидел иссушенный солнцем зеленый мир и прекрасный сияющий город, пустой и безжизненный. Он увидел огромных чудовищных безглазых тварей, убивавших и уничтожавших все на своем пути, услышал их крик: «Где цитадели?» Он увидел расу странных людей, устрашающих в своей ненависти и во гневе, — расу людей, чья кожа была покрыта рунами. Он увидел драконов…

— Вот, Понс. Теперь ты понимаешь? — Клейтус вздохнул со смесью восхищения и отчаяния.

— Нет, Ваше Величество! — выдохнул потрясенный канцлер. — Я не понимаю! Что… где… сколько…

— Мы знаем об этих видениях не более, чем ты.