– Ты прав. – Кэссиди сунул шкатулку в широкий карман пальто. – Всего хорошего, миссис О’Нил, рад был познакомиться с вами. – Он приподнял котелок.

Равена уложила дочь на полку.

– Ничего, ничего, малышка, все будет хорошо. Полежи пока.

– У меня голова разболелась, мамочка.

– Сейчас положу холодный компресс.

Равена плеснула немного воды из графина на два полотенца и приложила одно к пылающему лбу девочки. Потом наклонилась и накрыла другим шишку размером с доброе яйцо на затылке Роджера. Он лежал не шевелясь, так что Равена даже забеспокоилась, уж не умер ли. Она взяла его руку и нащупала пульс. Слава Богу, Роджер был жив.

Снаружи, за окнами поезда, творилось нечто невообразимое. Били копытами лошади. Доносилась беспорядочная стрельба. Время от времени поезд дергался и тут же снова останавливался. Вызвано это было, как впоследствии выяснилось, тем, что люди Кэссиди пытались отцепить почтовый вагон, находившийся непосредственно перед последним, товарным. Сам Кэссиди пошел вперед, к локомотиву.

– По сигналу – два выстрела подряд в воздух – трогай, – велел он машинисту.

После этого Кэссиди вернулся назад, где Санденс Кид уже отдавал распоряжение взорвать бронированную дверь почтового вагона.

– Минуту, дело есть.

Он поднялся по ступенькам спального вагона, где ехала Равена, и прошел узким коридором к ее купе. Дверь была закрыта. Кэссиди вежливо постучал.

– Ну что вам еще нужно? – удивленно посмотрела на него Равена.

– По-моему, там, в следующем вагоне, нуждаются в вашей помощи. Рожает молодая женщина. Наверное, из-за всей этой кутерьмы начались преждевременные схватки.

– Последний вы негодяй, отбросы общества, мистер Кэссиди, – злобно сказала Равена. – Да как вы смеете пугать женщин и детей?

– Не стану отрицать, – понурил он голову. – Но ведь вы поможете ей, миссис О’Нил?

Равена обернулась. Сабрина спала. На верхней полке лежал пришедший в себя Роджер.

– Вынуждена согласиться. Я ведь человек, а не животное вроде вас. Погодите, только жакет накину.

Она открыла дверцу шкафа, расположенного рядом с полкой Сабрины, затем наклонилась и прижалась щекой ко лбу девочки. Жар как будто спал.

– Мама, мне приснился Донни, – пробормотала в полудреме Сабрина. – Он цел?

– Да, дорогая, цел и невредим. Пару часов назад я ходила к нему, накормила и дала воды. Проводник багажного вагона – славный человек, он любит собак не меньше нас с тобой. Он даже выпускает Донни из будки и дает ему побегать по вагону, когда поезд идет. А теперь спи. Маме нужно кое-чем заняться.

Она последовала за Кэссиди в переднюю часть вагона. В тамбуре он оглянулся на нее.

– Вы замечательная женщина, миссис О’Нил.

– А вы самый гнусный тип, какого я имела несчастье встретить в этой жизни. Ладно, где наша роженица?

– Да нет никакой роженицы, – осклабился Кэссиди. – Просто мне надо было поговорить с вами с глазу на глаз.

– С меня довольно. – Равена тронулась было назад, но он перехватил ее.

– Выслушайте меня, миссис О’Нил. Это по поводу ваших драгоценностей. Я все думаю…

– Думаете? Что-то новенькое.

– …о ваших словах – как, мол, дороги вам эти вещицы. Действительно думаю, не смейтесь. Лишать их вас было бы позором.

Равена с изумлением посмотрела на него:

– Смотри-ка, а в вас, оказывается, есть нечто человеческое.