Никто из этого секрета не делал, и друзья уже давно насмешливо отзывались о них как об «этих невозможных О’Нилах».

Удивительно, но их семейная жизнь протекала теперь более мирно, чем до бегства Равены. Отношения сделались сугубо платоническими и превратились скорее в нечто вроде дружбы, залогом которой стала Сабрина.

Равена ничуть не сомневалась, что Роджер по-настоящему обожает свою приемную дочь. Отказа девочка не знала ни в чем, и с течением времени симпатия ее к Роджеру превратилась в любовь. Называя его папочкой, она ничуть не лукавила. Он действительно стал ей отцом.

Ванесса Уайлдинг умерла весной 1877 года. Пять месяцев спустя за ней последовал герцог Ольстерский. «Мамина смерть разбила ему сердце», – говорила всем Равена.

Какая-та часть и ее собственного сердца ушла вместе с ним, как и в тот несчастный день, когда она узнала о смерти Брайена.

Отца похоронили рядом с матерью в семейной усыпальнице позади большого дома в старом колониальном стиле. На похоронах Роджер обнял жену и Сабрину.

– Я понимаю, всем нам сейчас тяжело, но подумайте лучше о том, какую радость вы доставили им обоим, вернувшись домой еще при их жизни.

– Да прожили-то мы вместе только год, – сдавленным голосом сказала Равена.

– И это лучше, чем ничего.

Равена бросила горсть земли на гроб с телом отца. Слезы застилали ей глаза, но она сдерживалась изо всех сил.

– Ты уж поплачь за нас обеих, родная, – сказала она Сабрине, когда та с легким упреком спросила мать, отчего та не хочет дать воли чувствам.

Равена была сильной женщиной, слишком сильной, чтобы горе могло сломить ее. Надо заниматься текущими делами. Надо строить планы на будущее. А прошлое – всего лишь пыль и прах.

Именно в день похорон отца Равена впервые обратила сколько-нибудь серьезное внимание на Дэна Батлера. Познакомились они на пышном празднестве, которое Роджер устроил вскоре после их с Сабриной возвращения в Ричмонд. Батлера сопровождала какая-то заносчивая англичанка, которую он привез в Америку из своей последней поездки в Европу. Некая миссис Клео Бейтс, вдова лет тридцати пяти с потрясающей фигурой, безупречным овалом лица и глазами цвета морской волны. Все знали, что в Саванне, штат Джорджия, они живут вместе, но нередко их видели и в Ричмонде, где Батлер останавливался на пути в Вашингтон – он часто наведывался туда в связи с какими-то правительственными заказами.

Вот и сейчас он оказался в Ричмонде и ближе к вечеру зашел к Равене выразить свои соболезнования. Роджер был у себя в клубе, Сабрина – в школе на уроке танцев.

Фримен, новый дворецкий, проводил Дэна в музыкальный салон, где Равена расшивала белую шелковую блузу, которую Сабрина надевала, выезжая на конную прогулку. Она отложила работу и встала, приветствуя гостя:

– Спасибо, что нашли время зайти, мистер Батлер.

– Жаль, что меня здесь не было, когда почила ваша матушка, – откликнулся он. – Я всегда восхищался ими обоими – герцогом и герцогиней.

– Вы им тоже нравились, – сказала Равена, слегка приукрашивая действительность.

На самом деле ее отец говорил о Дэне Батлере, что это «славный малый, но репутация у него сомнительная».

– Присаживайтесь, мистер Батлер. Сказать Фримену, чтобы принес вам чего-нибудь выпить?

– Да не откажусь, спасибо. Немного бренди в такой вечер не повредит. Похоже, нынче нас ожидает ранняя зима.

– Похоже на то. – Равена зябко поежилась. – Пожалуй, я тоже выпью бренди, Фримен.

Батлер опустился в кожаное кресло напротив качалки, в которой сидела Равена.

– Не возражаете, если я закурю?

– Ни в малейшей степени.