Ну да ладно, акцент не проблема. Собственно, этот его крестьянский выговор – всего лишь личина, часть легенды. Захочется легкой жизни – он без труда от него избавится, и тогда титул его светлости Брайена Хью О’Нила, сына графа Тайрона, станет надежным пропуском в самые влиятельные круги бостонского и нью-йоркского общества. Но жизнь бросила ему вызов, и он решил начать свой путь как обыкновенный, только что ступивший на американскую землю мик вроде Ларри Кейси и тысяч бедных ирландских иммигрантов.

– Что ж, сделаю все, что от меня зависит, – сказал он. – Но знаешь, Ларри, ты, как настоящий ирландец, умеешь увиливать от ответа. Ведь речь шла о любви.

Кейси густо покраснел:

– Ну да, она – дочь моего босса Соломона Левица. Зовут Ребеккой, и это самая красивая девушка в мире.

– Еврейка, говоришь?

– Да, а я католик, но религия для нас обоих особого значения не имеет.

– А как насчет ее отца?

– Вот это проблема. Но дай срок – справимся и с этим. – Ларри велел бармену принести две сигары и одну протянул Брайену.

Перекатывая ее в пальцах, Брайен широко улыбнулся:

– Отличный ты, смотрю, парень, Ларри. Должно быть, старик еврей прилично тебе платит.

– Для моего отца это было бы целое состояние. Восемь долларов в неделю плюс дорожные расходы.

Брайен притворно закатил глаза и даже присвистнул. В Ирландии ему выдавали на карманные расходы примерно пять фунтов в неделю, то есть в три раза больше, чем зарабатывал Кейси.

– А как у тебя с деньгами? – спросил тот.

– Все нормально, в порту с нами полностью рассчитались. Так что могу тебя еще кружечкой угостить. Ты как?

– Жить, наверное, негде?

– Это уж точно, и даже не представляю, где искать.

– А и не надо. Остановишься у меня. Попрошу хозяина поставить мне в комнату лишнюю койку.

Брайен пристально посмотрел на своего нового друга:

– Знаешь, что я тебе скажу, Ларри Кейси? Нельзя быть таким уж добрым – глядишь, захлебнешься в собственной щедрости. Так что поаккуратнее.

Через два дня, когда Кейси покончил со своими делами в Бостоне, оба молодых ирландца сели на поезд, отправляющийся в Нью-Йорк.

– Это самый большой и самый важный город в Америке, – сказал Кейси с такой гордостью, словно часть Нью-Йорка принадлежала ему лично. С вокзала они направились пешком в магазин Соломона Левица.

В сравнении с Парижем, Лондоном и даже Дублином Нью-Йорк показался Брайену грубым и бесформенным. Но все, чего ему не хватало по части лоска и традиций Старого Света, он компенсировал характером. Жизнь здесь била ключом, переливалась через край. Шумливая, громогласная, хвастливая.

Брайен сошел с тротуара и едва увернулся от проезжавшего мимо фургона с пивом.

– Ничего себе! Так и под колеса попасть не долго.

– Да, в Нью-Йорке надо смотреть в оба, – засмеялся Ларри.

– И куда это все так спешат? Не люди, а прямо пчелы какие-то в улье.

– Точно. И такие же трудолюбивые. Этим американцы и отличаются. Англия, Европа начали на две тысячи лет раньше нас. Так что надо догонять.

– Думаю, мне удастся найти общий язык с Америкой.

Кейси хлопнул его по спине:

– Это уж точно, парень, можешь не сомневаться.

Первые же недели подтвердили это предчувствие. Начать с того, что Левиц встретил его как давно исчезнувшего и наконец объявившегося родственника.

– Добро пожаловать в дом храбрых и страну свободных, – приветствовал он Брайена, заключая его в объятия.

Затем он обнял Кейси.