– Роджер, мальчик мой, добро пожаловать в нашу семью. Отныне мне с герцогиней ты будешь как сын. Судя по всему, Кевин и Шин не намерены перебираться в Америку и заниматься плантацией. Это слишком серьезное и ответственное дело, оно не оставит им времени на занятия медициной и преподаванием. Поэтому, Роджер, с моей точки зрения, будет правильно и справедливо, если после того, как я отойду от дел либо окажусь в мире ином, все здесь – землю, имущество, дом, хозяйственные постройки, рабов и так далее – унаследуете вы с Равеной.

– Надеюсь, сэр, вы еще долго будете пребывать в добром здравии, – чинно произнес Роджер. – Должен сказать, я потрясен и бесконечно вам благодарен. Уверен, что и Равена сказала бы то же самое.

«Черт ее, эту сучку, знает, что бы она сказала», – подумал он про себя.

– Так, малыш, с этим, стало быть, решено. Полагаю, что, учитывая обстоятельства, тебе с завтрашнего же дня следует начать осваивать науку управления, входить во все детали, чтобы предприятие наше приносило хороший доход. Надо пригласить Карла Рейнолдса. Видит Бог, он оказал мне бесценную помощь. Думаю, и тебе будет служить так же верно.

– Как прикажете, ваша светлость.

Роджер зарекомендовал себя добросовестным и усердным управляющим, умеющим слушать и учитывать добрый совет.

– Думаю, мистер О’Нил, скоро вы будете знать, как вести здесь дела, не хуже моего, – сказал как-то Рейнолдс и, рассмеявшись, покачал головой. – Черт, ведь так и работу потерять недолго, глядишь, и не нужен буду.

– Да ни за что в жизни, Карл, – успокоил его Роджер. – Честно говоря, у меня нет ни времени, ни терпения с головой залезать в эти хозяйственные дела. Ведь существует еще и военная служба. Полковник Стюарт убежден, что недалек тот час, когда мы по-настоящему схлестнемся с этими аболиционистами-янки, и тогда начало гражданской войны – это только вопрос времени. И когда этот час пробьет, Виргиния встретит его во всеоружии, это я вам точно говорю.

Армейские обязанности отвлекали Роджера от дома по меньшей мере три дня в неделю, а иногда приходилось работать и по субботам—воскресеньям, когда они с Джебом муштровали милицейских новобранцев на берегу реки Джеймс.

Сотни юных денди, в жилах которых текла голубая кровь аристократов, размахивая флагами штата Виргиния, разъезжали по прибрежным районам на своих аравийских скакунах либо местных, но тоже чистопородных лошадках. А Джебу Стюарту, Роджеру О’Нилу и другим опытным офицерам предстояло сделать из них настоящих кавалеристов.

Джеб Стюарт был прирожденным лидером, привнесшим много нового в саму стратегию военных действий. Презирая традиционный порядок, складывавшийся в Европе столетиями, когда кавалерию представляли лишь в виде сомкнутого строя конников, устрашающе размахивающих тяжелыми саблями, он вооружал воинов новейшим оружием. В этом смысле Стюарт опередил свое время чуть не на столетие.

– Война – это не торжественный парад, – наставлял он солдат. – Мы бойцы, а не цирковые артисты. Что для нас, кавалеристов, главное? Скорость и маневренность. Порази противника в лицо, потом сзади. А когда он попытается ответить, подайся в сторону и ударь сбоку. – Он поднял саблю. – На параде эти штуки производят впечатление, но на современной войне не стоят ни гроша. Кавалерии горячее оружие нужно не меньше, чем пехоте, и в моем отряде любой должен быть отличным стрелком, а если понадобится, сражаться на ногах не хуже, чем в седле.

Он уже представил в военное министерство проект, по которому традиционные сабли с тяжелыми эфесами должны быть заменены легкими шашками. Роджер О’Нил боготворил своего командира и был готов идти за ним в огонь и воду.