– Ну-ну, к чему такая мрачность, дорогая? Скоро все переменится к лучшему, попомните мое слово.

Джесси выдавила слабую улыбку:

– Надеюсь, вы правы, господин президент.

Вскоре после ухода гостей она удалилась в спальню и пересказала Брайену все, о чем говорили за столом.

– Президент решил, что я расстроена оттого, что не могу разделить его оптимизма, а на самом деле все наоборот: боюсь, что он может оказаться прав. Если до выборов Линкольн не одержит решающей победы, генерал Макклеллан вполне может побить его. Люди считают Мака вторым Наполеоном.

– Стало быть, нужно сделать так, чтобы Линкольн победил. И победа эта придет в бухте Мобил. – Брайен подлил Джесси и себе хереса. – Ну, когда начинаем?

– В конце той недели. Президент Дэвис снова посылает меня на Север. Мне предстоит встретиться с Макклелланом и выяснить его условия перемирия. Роджер даст мне необходимые инструкции в пятницу. Я пригласила его сюда.

– Ну и?..

Джесси поднялась и подошла к столу. Вернулась с флаконом, в котором были три белые таблетки. Отвернув крышку, она вытряхнула их на ладонь.

– Вот, подсыплю ему в бокал с вином или виски. Главный военный врач уверяет, что одной такой таблетки достаточно, чтобы человек пролежал без сознания восемь часов. А потом мы свяжем его и перенесем в эту потайную комнату. Там ты переоденешься в его платье.

Перед отъездом из Вашингтона Брайен сменил военную форму на джинсы и шерстяную рубаху.

Он поднял бокал:

– Полагаю, уместно выпить за здоровье моего дорогого братца. В конце концов, если бы не Роджер, ничего бы у нас не вышло.

– Щедрая ты душа.

Они торжественно выпили.

– Ну как она там? – спросил Брайен.

– А я все ждала, когда же ты задашь этот вопрос, – улыбнулась Джесси. – Как всегда, ослепительна.

– Столько лет прошло, – задумчиво протянул Брайен. – Трудно поверить, что она… – Он насупился. – Сколько же ей сейчас? Так, мне двадцать девять, так что ей, выходит, двадцать семь.

– Равена жутко обозлилась бы, – рассмеялась Джесси, – узнай она, что ты высчитываешь, сколько ей лет.

Брайен прошелся взад-вперед.

– Остается только надеяться, что все обернется как надо. Как думаешь, что будет, если она меня расколет?

– Какое это имеет значение? Ведь она любит тебя, а не Роджера.

– Как знать. Все могло измениться. Как они держались по отношению друг к другу?

– Холодно. Отчужденно. Твой брат бывает невыносим и сейчас, когда он работает у президента и каждый день ночует дома, вполне возможно, опять доводит ее до белого каления.

– Ладно, там видно будет.

– Брайен, не хочу совать нос в твои личные дела, но ведь Равена не единственная, кто у тебя был?

– По-твоему, это называется не совать нос? – ухмыльнулся Брайен. – Но вообще-то валяй, меня это не трогает. Да, не единственная. Женщин у меня хватало. – Он подмигнул ей. – И плюс к тому несколько «дам» вроде тебя. И еще одна девушка, я познакомился с нею уже в Нью-Йорке. Ее звали Ребекка. Я работал у ее отца в магазине готовой одежды. Это еврейская семья, но меня они приняли как родного.

– И вы с Ребеккой были как брат с сестрой? – хитро улыбнулась Джесси.

– Да не совсем. Я был готов жениться, но ничего из этого не получилось. Даже после смерти ее отца. Ребекка очень религиозная девушка. Впрочем, под конец она вроде собралась уступить, но тут началась война, и я пошел на фронт.