Логан нахмурился и пристально поглядел ей в лицо.

— Надеюсь, если я предложу тебе одно великолепное средство от душевного беспокойства, ты не бросишь в меня томагавком? — спросил он вкрадчиво, и глаза его плотоядно блеснули, как у кота, подобравшегося к миске с молоком.

— А что, это была бы неплохая идея — снять с этой непутевой и непонятливой головы скальп, чтобы сообразительнее была, — фыркнула Элида.

Небо раскололось от ослепительной вспышки, и стекла задрожали от раскатов грома.

— Ну как, все еще жаждешь прогуляться? — с иронией поинтересовался Логан, когда дождь с градом обрушились на окна, в мгновение ока скрыв от глаз пейзаж.

— Если честно, то уже нет, — отозвалась Элида, прильнув к Логану. — Нет ничего лучше, чем сидеть в тепле и уюте возле камина и слушать, как дождь стучит по крыше.

— Это все равно что слушать любимую музыку, — пробормотал Логан, касаясь ее губ.

Он отпрянул от нее, когда Элида почти задохнулась. «Интересно, — подумала она, — почему с этим мужчиной я никогда не устаю заниматься любовью? А впрочем, какая разница!»

Она снова приоткрыла губы, уступая его требовательному поцелую.

Позже, много позже, утолив свой любовный голод, они сидели у огня, и Логан шептал:

— Разве я тебе не говорил, что знаю великолепное средство от беспокойства?

— М-м? — Элида изогнулась, прижимаясь к нему всем телом.

— Да ты замерзла, — заметил он и набросил на нее упавший на ковер халат. — Возьми, надень!

— А ты? Ты не замерзнешь?

— У нас же есть халат, — сказал Логан лукаво, помог ей надеть халат и перекатился по полу так, что Элида оказалась сверху.

— Что ты еще придумал? — возмутилась она и попыталась вырваться.

— Тише! — предупредил ее Логан. — Не буди спящего тигра.

— Ты совершенно невыносимый тип, Логан Теннер!

— А ты восхитительная проказница, Элида де Леон — без-пяти-минут-Теннер! — рассмеялся Логан.

И так продолжалось следующие несколько часов: они смеялись, дразнили друг друга, занимались любовью, а по крыше и по стеклам барабанил дождь, зарядивший, казалось, на всю зиму.

От огня их прогнал голод — но не любовный, а самый что ни на есть прозаический.

— Напомни, чтобы я перенес обрезки дерева из грузовика в автомобиль, — попросил Логан, когда они перебирались на кухню. — Дети мне ни за что не простят, если я не привезу их.

— Логан…

— М-м?

— Как ты думаешь… я понравлюсь твоим сестрам?

«Неужели именно это и не давало ей покоя?» — подумал Логан, раскладывая на столе продукты, которые он выудил из холодильника. Резко повернувшись, он подошел к Элиде и осторожно обнял ее.

— Тебе абсолютно не о чем беспокоиться. Мои сестры были страшными врединами в детстве, но когда они выросли, то превратились в прелестных и отзывчивых женщин. — Он улыбнулся. — Они, правда, до сих пор обращаются со мной как с младшим, любимым и бестолковым братом, но, исключая это, в целом они безупречны.

Он любовно поправил у Элиды смявшиеся волосы.

— Неужели они смогут не полюбить тебя? — спросил он, нежно целуя ее. — Исключено.

Элиде отчаянно захотелось поверить ему, и она благодарно улыбнулась.

— Если ты говоришь, значит, так и будет, — сказала она.

— Вот именно, — важно сказал Логан.