— Не узнаю тебя. Рыжик. По-моему, ты всегда хорошо соображала. Ну как ты не понимаешь, что Лехай меньше всего на свете хотел бы впутывать в дело полицейских? Подумай сама, иметь дело с представителями закона в Мексике — все равно что играть с шулерами. Нет, старина Сэм не так глуп, чтобы доверять все полиции. Он правильно рассудил — привлекать нужно проверенных людей.

— И конечно, для, этой цели никого лучшего не нашлось? — подозрительно осведомилась Верити.

Эмерсон пожал плечами и ответил с самым невинным видом:

— Он просто больше никому не доверяет.

— Что ж, со стариной Сэмом все ясно, — пробормотала Верити. — Подумать только, дожить до восьмидесяти лет и на всем белом свете не найти никого, к кому можно было бы обратиться в трудную минуту!

— А почему, думаешь, он дожил до такого преклонного возраста? — возразил Эмерсон. — Только потому, что никогда не имел дела с кем попало.

Верити пристально посмотрела на Джонаса. Он не спеша потягивал водку, во взгляде его читалась непреклонная решимость. Спорить дальше бессмысленно. Она ведь отговаривает их со вчерашнего утра, сразу же после телефонного звонка Лехая.

Впрочем, с решением отца она уже давно согласилась: к непоседливому характеру Эмерсона и его рискованным предприятиям ей не привыкать. Но стоило ей только подумать о том, что вместе с ним уезжает и Джонас, как у нее щемило сердце.

— А как же твоя книга, папа? — предприняла она последнюю отчаянную попытку. — Ты же собирался закончить свой первый футуристический вестерн в сжатые сроки. Если поедешь в Мексику, боюсь, ты не успеешь сдать рукопись вовремя.

— Тогда я попрошу у издателя отсрочки, — беспечно откликнулся Эмерсон. — Но если он на это не пойдет — что ж, может расторгнуть наше соглашение, мне все равно.

Верити растерянно захлопала глазами и обернулась к Джонасу.

— Ты только-только научился готовить. У тебя неплохо получается тушеная чечевица, и посетители в восторге. Я рассчитывала включить ее в меню.

Джонас усмехнулся краешком рта.

— Когда я вернусь, ты снова сможешь давать мне уроки кулинарии.

Верити оперлась ладонями о стол.

— Итак; — промолвила она, изо всех сил стараясь не выказывать своих переживаний, — когда вы отправляетесь?

Джонас внимательно посмотрел на нее и ответил:

— Завтра, рано утром. Верити кивнула:

— Ну что же, счастливого пути. Мой привет Сэму Лехаю. — Она резко поднялась из-за стола. Все ясно, эго сражение она проиграла. Если это еще и не конец, то уж, во всяком случае, начало конца.

Возможно, было бы легче, если бы Джонас сказал ей об этом прямо, без всяких недомолвок. А может быть, наоборот, было бы еще хуже. Мысль о том, что она никогда его больше не увидит, наполняла душу Верити отчаянием, но девушка прекрасно понимала, что так же трудно ей было бы примириться с тем, что он будет постоянно так вот пропадать время от времени в течение последующих пятидесяти или шестидесяти лет. Верити уже мысленно рисовала себе картину их совместной жизни — бесконечные прощания без надежды на встречу.

«Черт, я становлюсь сентиментальной», — подумала Верити, направляясь к стойке бара и захватив по пути парочку стаканов с соседнего столика. Пытаясь удержать закипавшие на глазах слезы, она прошла через опустевший зал кафе «У нас без мяса» на кухню.

Странно, она ведь никогда прежде не плакала! Поразительно — и что это она так расчувствовалась?! В чем дело в конце концов? Ясно ведь, что рано или поздно в Джонасе вновь проснется мятежный дух скитальца, который владел им все эти годы, пока он не встретился с ней, Верити.