Но она вцепилась в его руку еще сильнее, так и впилась ногтями в кожу.

Им удалось с честью выйти из этого мучительного испытания. Николае Эмерсон Куаррел возвестил о своем появлении на свет криком, от которого лопались барабанные перепонки. Джонас гордо заметил, что его сын унаследовал красноречие своей матери.

— Что, папочка все еще шумит в приемной? — спросила Верити.

— Похоже, что так. Принес ящик пива для медперсонала роддома. — Джонас нагнулся к Верити, чтобы получше рассмотреть малыша. — Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно. Немного устала, но это ничего.

— Нет, мне все еще не верится! У нас теперь ребенок. Настоящий маленький человечек.

Верити улыбнулась — изумление Джонаса выглядело таким забавным.

— Да, — сказала она, и сама немного удивленная. — У нас теперь свой собственный ребенок.

Последние несколько месяцев были самыми счастливыми в ее жизни, подумала она. То, как они провели их с Джонасом, окончательно убедило молодых людей, что узы любви, связывающие их, окончательно окрепли. Все стало, как прежде: Верити изводила Джонаса своими придирками, он подтрунивал, они вместе смеялись и занимались любовью. Все было, как раньше, даже еще лучше. Теперь Верити не сомневалась, что в основе их отношений лежат истинные чувства, а не просто мистическая связь.

Дверь палаты распахнулась как раз в тот момент, когда Джонас осторожно укладывал малыша в колыбельку. На пороге стоял Эмерсон, нагруженный пакетами и цветами.

— Вот, я уже получаю поздравления и подарки.

Ну, как поживает маленький Николае Эмерсон?

— Он заснул, — сказал Джонас. — Говори потише, Эмерсон.

— Малыш должен привыкать к тому, что у него болтливая мамочка, громогласный дедушка и папочка, который прекрасно владеет ножом. Возьми, Джонас, это тебе. Письмо из какого-то журнала. Похоже на чек.

— Вот здорово! — воскликнула Верити. — Я же говорила, что им понравится твоя статья о научном вкладе Дигби Хейзелхерста в исследования по истории Ренессанса.

Джонас поднял глаза к потолку:

— Ну все, теперь мне не будет покоя, пока я не напишу вступительную статью для издателя, который втянул меня во все это. — Но на губах его заиграла довольная ухмылка, когда он разорвал конверт и вытащил оттуда чек.

Верити знала причину его радости. За эти несколько месяцев Джонас окончательно убедился, что его знания по истории Ренессанса и его любовь именно к этой эпохе не исчезли вместе с его необычным талантом. Все, что он приобрел в ученом мире, и те сведения, которые вынес из путешествий во временной коридор, навсегда останутся при нем.

— А вот подарки для малыша, — продолжал Эмерсон, выкладывая на кровать свертки в праздничной упаковке. — Его прямо-таки засыпали дарами. Это от супругов Гризвальд, это от Крампа, а это от Сэма Лехая.

Верити развязала ленточки и принялась разворачивать первый сверток. Рик и Лаура Гризвальд подарили хорошенький желтый комбинезончик. Она восхищенно причмокнула языком.

— Не правда ли, прелесть что такое? Малышу он будет в самый раз.

— По-моему, он ему велик по крайней мере размера на два, — заметил Джонас, окинув обновку критическим взглядом.

— Не волнуйся, — успокоил его Эмерсон. — Дети быстро растут. Очень быстро.

— Посмотрим, что прислал Оливер, — сказала Верити. Она снова зашуршала бумагой и извлекла на свет белую коробочку: внутри лежал аметистовый кристалл.