|
Вытащил из рюкзака чёрную коробку, побарабанил по ней пальцами, поднёс к уху съёмную часть вроде коробочки поменьше или толстого сучка. Долго слушал гудки. Как только он положил съёмную деталь обратно, коробка громко заверещала. Очень музыкально, но как-то неестественно. Человек снова прижал к уху необычный сучок. На этот раз я тоже напряг слух, догадавшись, что это и есть тот самый мобильный телефон, какие часто показывали в человеческом телевизоре. Единственное, что меня смутило: размеры великоваты для мобильника и Юй говорил, что в тайге сотовые телефоны не работают. Может быть, это спутниковый? Кто-то невидимый раздраженно заквакал басом в коробке: – Слушай сюда, ублюдок. И только попробуй вырубить телефон, как в прошлый раз. Предупреждаю: с аппаратика моего вякнешь кому-либо, сам знаешь о чем – тебе не жить. О сестре вспомни, недоносок. Мы с девки твой долг возьмем. Понял? С процентами за моральный ущерб. Подумай хорошенько и двигай назад, пока не далеко ушел. Мы же тебя все равно найдем. Или твой труп. В тайге один далеко не уйдешь. Понял? Не слышу! – Понял, – прохрипел парень. – И не говори потом, что тебя не предупреждали, щенок. Через сутки не вернёшься или предупредить своих вздумаешь – вспомни о сестре. – Я ногу сломал. Коробочка заржала так, словно в ней сидел мерин: – Гы… Тогда ползи хоть на заднице. Двое суток даю, или девка будет у нас. Телефон зашелся отвратительной икотой. Парень обозвал его сакральными[1 - В языке драконов два уровня: драконский и драконический, в каждом есть и профанная, и сакральная лексика. Здесь имеется в виду драконский язык проклятий, большая часть лексики которого совпадает с русской нецензурной речью. ] cловами, которые не принято употреблять вне битвы, из чего стало понятно, что он воин и находится в духе Рара. Был у нас такой воитель и маг, величайший дракон древности. Но впал в бешенство во время драки с динозаврами, погубившими его семью, обратился к чёрной магии смерти и почти очистил Землю от жизни вообще. В той катастрофе драконы едва выжили, и с тех пор сравнение с Раром не всегда почётно. Человек потыкал пальцем в кнопки с такой яростью, словно давил говорящих клопов. Послушал длинные гудки. Еще раз ткнул в телефон. Его руки тряслись. – Мама? – вдруг закричал он. – Да, я. Нет, со мной все в порядке. Я с ребятами в поход ушел, на байдарках. Ну, прости, не смог предупредить, ты же в командировке. Ну, какие тут волки? Спокойно, как на даче. Безопасней, чем в метро, – парень покосился на зажатый в руке волчий хвост. – Мам, я до Светланы не могу дозвониться. У какой подруги? Когда уехала? Скажи ей, чтобы там оставалась до моего приезда. И никому не говори, где она. Слышишь? Нет, я так… Да, пока… По его щеке поползла слеза, что странно для воина. Он поднялся и снова полез в кабину экскаватора. – Странно… – бормотал парень, оглядывая моё нутро с некоторой брезгливостью. – Как эта махина работает без ключа зажигания? А, тут кнопка. Что за чертовщина! А рычаг почему на максимуме? Неужели сломан? Я тоже задумался, о каком ключе и рычаге речь. Если он имеет в виду коробку скоростей, то это же муляж! Человек надавил на клаксон. Долго сигналил – наверное, экскаваторщика звал. Но я не откликнулся. – Ну, тогда я поехал, найдешь по следу свой драндулет, – попрощавшись с пропавшим машинистом, парень дернул рычаг, пытаясь передвинуть его на самый малый ход. Мне почему-то стало щекотно. Человек решил, что рычаг заклинило, и дернул еще сильнее. При этом его здоровая нога так заелозила по днищу, что я не выдержал. Я и простой щекотки боялся, а если живот щекочут изнутри – это совершенно невыносимо. |
