– Именно поэтому я и затеял этот обед. Я тогда был не в себе.

Она подняла голову, и тени заплясали у нее на лице.

– Это что, извинение?

– Зависит от того, как вы это воспримете, – ответил он, улыбнувшись и не спуская глаз с ее губ.

Она облизала их, потом покачала головой, словно не веря в происходящее.

– Так что вы можете мне рассказать? – спросил он.

– Вы имеете в виду, почему я оказалась здесь?

– Да.

– Примерно то же, что и вы мне. Только у нас с вами разный повод. Я хотела, чтобы вы знали, что я никак не связана с тем, в чем вы меня обвиняете.

– Так вы действительно не раззвонили о конгрессмене Кроуфорде?

Дана вздернула подбородок.

– Абсолютно точно – нет. Я всячески пытаюсь избегать общества Рамзи.

– Приятно слышать.

– Вы верите мне?

– Да.

– И это все? Я имею в виду…

– Я знаю, что вы имеете в виду. Нет, я не собираюсь верить вам насчет Клейтона Кроуфорда.

– Но вы собираетесь поверить мне насчет кое-чего другого?

– Я думаю, можно попробовать.

Она кивнула, но ничего не сказала, а их глаза снова встретились.

Дана стояла слишком близко. Он чувствовал аромат ее духов, ощущал ее сексуальность, которая была частью ее, и именно она привлекла его тогда, в ресторане.

Сердце Янси гулко стукнуло, и так сильно, что он выпалил:

– Надеюсь, вы хотите есть.

– Спасибо, с удовольствием.

Прошло полчаса. Они сидели за столом на веранде, глядя в пустые тарелки.

– Я чувствую себя совершенно несчастной, – призналась Дана, откидываясь в уютном кресле и потирая живот. – Не могу вспомнить, когда в последний раз я так много ела.

– Я рад. Кулинария для меня не самое простое занятие.

Она скептически посмотрела на него.

– Не верю ни единой минуты. Вы напрашиваетесь на комплимент.

– Возможно, – сказал он с улыбкой, пораженный тем, что они ведут разговор как вполне цивилизованные люди. И у них пока получается. – Я люблю готовить, только у меня нет на это времени.

Дана засмеялась.

– Могу себе представить. – Она отпила глоток холодного чая. – Ну так скажите мне, что на самом деле заставило вас стать врачом?

Янси откинулся на стуле.

– Вначале я увлекся лягушками. Мне нравилось отрывать им лапки.

– Но я серьезно!

– Мой дедушка был доктором. Скорее всего это результат его влияния.

– А как отнеслись к этому ваши родители?

– Никак. Они были слишком заняты и летали по всему свету.

– Они уже умерли, – осторожно напомнила она.

– Да, нельзя плохо говорить о мертвых.

Она пристально посмотрела на него.

– Похоже, у вас с ними были не слишком хорошие отношения.

Он горько засмеялся.

– Можно сказать и так.

– А поподробнее нельзя?

– Нет.

Зная, что спорить бесполезно, она переключилась на другую тему:

– Мне интересно, почему вы занялись проблемой бесплодия, а не чем-то еще. Была ли для этого какая-то причина?

«Ты, ты причина!» – хотелось крикнуть ему, но он сдержался. Эти слова он унесет с собой в могилу.

– Трудно сказать. Я хотел специализироваться в чем-то конкретном. В то время эта область была непаханым полем. И это поле было очень горьким для больных.

– Вы правы, – сказала Дана, прикусив губу.

В комнате повисла тишина. Янси глубоко вздохнул и стал думать о прекрасном вечере, о том, как она хороша собой. Где-то стрекотала цикада, доносился аромат цветов, на небе ни облачка, нет даже звезд, но очень скоро они начнут мерцать в небесах.