Часть 3. Инициация и дракон. Глава 16

Летели мы около двух часов. Когда приземлились на местном аэродроме, более тёплый ветер и стоящее в зените солнце подсказали, что мы сейчас гораздо западнее, чем раньше. Европа?

Ридерик молчал. Расстояния для Ледяного не были помехой, поэтому отсутствие Альросского могло значить две вещи: либо Огненный защищает своё пространство, либо Рид занят чем-то более важным.

Замок Бранфорш встретил меня грозным каменным остовом, расположенным на скалистой гряде. Мрачное строение одиноко возвышалось над вековыми елями, опоясывающими невысокую гору, и выглядело под стать хозяину: величественно и угрюмо. Даже ласковое солнце, бликующее в витражных окнах, не могло сгладить общее впечатление.

Винтовые наружные лестницы, маленькие бойницы сторожевых башен усиливали ощущение неприступности. Естественная защита была крайне продуманной ещё со времён средневековья, а магический дар Тарийского превращал замок в хорошо вооружённую крепость.

Дамиан торжествующе улыбался, наблюдая за тем, как я задумчиво рассматриваю место своего будущего заточения. Машина заехала во внутренний двор через массивные кованые ворота, прошелестела шинами по древней брусчатке площади и остановилась возле парадного крыльца.

— Добро пожаловать, Ева. — Тарийский наклонился и взял меня за руку. Сжал пальцы. — Этот замок был отреставрирован согласно моим пожеланиям. Окунись в атмосферу замкнутого пространства, прочувствуй защищённость от внешнего мира. Оторванность от людей и одиночество могут быть весьма интересными.

Вот змеёныш! Дамиан продолжал играть на нервах, прозрачно обозначая моё место. Место узницы в каменных стенах. И одиночество. История Евлины повторяется? Нет уж! Я — не Евлина.

Я расплылась в счастливой улыбке.

— Всегда мечтала побывать в подобном месте. Тихо. Спокойно. Одиночество никогда меня не страшило.

— Вот как? И чем же отличается твоё одиночество от одиночества других людей?

— Человек боится оставаться один, потому что ему страшно заглянуть внутрь себя. Поэтому тянется к другим людям, пытаясь заполнить внутреннюю пустоту внешней жизнью. И всё равно не находит счастья.

— И где же, по-твоему, находится счастье?

Я показала на сердце.

— Здесь. Достаточно принять свой внутренний мир, себя. Как есть. Без сожалений за свою жизнь и поступки.

— Хочешь сказать, никогда не испытывала чувства вины?

— Нет — когда действовала по совести. И бывало, когда против неё. Но в этом случае произошедшее — опыт. Я делаю выводы, иду дальше, — наклонила голову. — Ну же, Дамиан, коллекция картин находится здесь? Покажешь?

— Ты угадала. — Тарийский улыбнулся и щёлкнул пальцами водителю, показывая, что готов покинуть машину. — Покажу. Тебе — с удовольствием.

Мы поднимались к входным дверям по широким каменным ступеням, изъеденным временем, когда навстречу вышла темноволосая девушка модельной внешности в деловом костюме. Сразу вспомнилась выставка картин и брюнетка в туалетной комнате. А мы, оказывается, раньше встречались! Незнакомка увидела нас и остановилась. В её глазах мелькнуло неподдельное любопытство, которое быстро сменилось показным равнодушием. Пухлые губы тронула любезная приветственная улыбка.

Дамиан поравнялся с ней, остановился, жестом останавливая и меня.

— Вера. Ты давно здесь?

— Сутки.

Сразу вспомнилась визитка, оставленная Тарийским на выставке. Передо мной стояла Вера Добрис, личная помощница Огненного. Определённо, дракону нравилось украшать свою жизнь молодостью и красотой.

— Еве нужна другая одежда.