— Евик, — нехотя Эрик выполнил мой приказ, — котёночек. Послушай... Я сейчас говорю всё не так как должен, да? Ну прости меня, милая.

Самодовольство на мужском лице быстро превратилось в глубокое раскаяние.

На телефоне пискнуло входящее сообщение, что подъехало такси. Ничего не ответила Лопаточкину, смерив взглядом «замечательного» актёра. Сняла с вешалки кардиган, в котором приехала на встречу, и с усилием толкнула тяжёлую входную дверь.

Ещё этот Фёдор Александрович куда-то запропастился! Видимо, не хотел мешать. И зря! Я бы не возражала против его персоны именно здесь и сейчас. И чуть не застонала от досады, когда заметила Эрика, выходящего следом. Понеслась от дома по площадке, вымощенной красной квадратной брусчаткой, к спасительной машине.

— Ева, слушай. Ну постой же! — Он всё ещё пытался разговаривать. — Ну прости. Ну погорячился.

Снова схватил меня за плечи, заставляя остановиться.

— Я никогда не причиню тебе зла, ты же знаешь! — с жаром заговорил он. — Но я правда не понимаю... Ты вернулась, чтобы уйти от меня? Единственная женщина, которую люблю и ценю? Которой дорожу? Ты сама подумай! Нам же хорошо было вместе!

Пафосно, с придыханием в голосе Эрик пытался добиться отклика. Не равнодушия, но выяснения отношений, чтобы зацепиться хоть за что-нибудь в попытках манипулировать. Его глаза зло поблёскивали, обещая многие неприятности и возмездие в будущем за то, что он тут пытается меня удержать.

Нет-нет-нет! Это я раньше хотела высказать претензии, указывая на затёртые следы помады на рубашках и томные удовлетворённые женские взгляды наподобие тех, что бросала сегодня на Лопаточкина подруга Инга. На алкоголь и придирки, когда мужчина был не в настроении. На ревнивые истерики без повода. Да на многое, чему красноречивый де Лавье находил тысячу оправданий, порой пытаясь сделать меня виноватой. Сколько помнила наши встречи, он больше брал, ничего не отдавая взамен. Было удобно видеть рядом спокойную женщину, не закатывающую истерик, обслуживающую его по первому требованию.

Сейчас же я смотрела на бывшего и понимала, что сравниваю. Сравниваю его с Ридериком. Дракон хотя бы старался в отношениях. Он шёл на уступки, пытаясь делами доказать свои чувства. И пусть обоюдное недоверие сильно омрачило память о нас, с Ридом я чувствовала себя легко. Он был каким-то... настоящим. Искренним. Несмотря ни на что. Несмотря на вспыльчивость и эгоистичность, несмотря на существование гарема и те, последние слова, сказанные Алиа, о двусмысленности которых я уже успела догадаться.

— Ева! — Эрик снова привлёк моё внимание. — Ты не можешь выбросить меня, наши отношения в мусорку!

— Послушай. Мы можем сотрудничать и дальше.

— Мне этого мало, — поморщился мужчина.

Мы стояли в сумерках под светом уличных фонарей на площадке перед воротами Мельской, когда внезапный порыв холодного северного ветра заставил меня закутаться в кардиган и поёжиться. Юбка облепила ноги, на нос упала ледяная капля.

— Снег? — Эрик запрокинул голову, щурясь на свет. — В сентябре?

Сердце вдруг забилось чаще, когда я увидела редкие тяжёлые хлопья, медленно летящие к земле.

— Рановато тепло кончилось, — констатировал Лопаточкин, подставляя ладонь под мокрые снежинки. — Хотя о похолодании предупреждали.

Снег? Ранний снег? Я улыбнулась собственным мыслям, быстро открыла кованую массивную дверь, пока Эрик не спохватился, и чуть ли не побежала к припаркованной возле забора машине. Господи! Сколько времени я буду видеть в природных катаклизмах проделки дракона, которого здесь по определению быть не должно?

Ридерик заперт где-то там, в другой реальности. Но даже если это и он...

Я смотрела на летящие в ночи деревья вдоль трассы и отчётливо понимала, что жду сказки и жажду встречи, если таковой суждено быть.