В безмятежно усталом и сонном блаженстве я лежала на Риде и слушала, как глухо бьётся сердце дракона. Лениво рассматривала своё нижнее бельё, невесть каким образом оказавшееся на ближайшем кресле. Впрочем, почему это — невесть каким? Очень даже известно, каким. Но лежать долго и наслаждаться превосходством своего положения не получилось. Рид быстро подмял меня под себя. Его рука скользнула вниз и остановилась на животе.

— Ева. У тебя шрам. Откуда?

Серые глаза дракона смотрели взволнованно, изучающе.

— В десять лет была операция. Удалили аппендикс. У вас в мире есть хирургия?

— Да, — кивнул Альросский. — Но раньше шрама не было.

— Там он исчезал.

Я слегка нахмурилась.

— С ним ты ещё более настоящая, — вдруг добродушно фыркнул мужчина.

С проникновенной нежностью поцеловал и снова перевернулся на спину, заложив руки за голову. Грудь Ридерика мерно вздымалась, на губах играла лёгкая полуулыбка. Сейчас дракон напоминал большого сытого медведя, растянувшегося в своей берлоге. Довольный, он не меньше меня наслаждался моментом. Я легла на бок, повела пальцами по мужской руке.

— А как ты оказался в мире девяти королевств?

— Леврия. Тот мир назывался Леврия, пока не появился огонь, — улыбнулся Альросский. — Мы пришли туда вчетвером. Развлечься. Тот мир гораздо раньше нашёл Тарийский. Он и пригласил нас поохотиться.

— Что было потом?

— Мы обосновались. Разделили территорию. Хорошо проводили время, пока круг драконов не распался.

— Драконы зависимы друг от друга?

— Нет. Мы всегда были свободны. О легенде узнали позже, когда стало ясно, что покинуть Леврию так просто не получится.

Рид задумался.

— Если бросить королевства погибать, огонь переметнётся в другие миры?

— Да. Сдержать стихию можно только в Леврии. Там, где всё началось.

Сейчас, размышляя о нашем разговоре с Каменным, сопоставляя услышанное, вдруг поняла, что Вальд особо не лгал. Мне тогда грозила смертная казнь, и любовь Ледяного принесли бы в жертву его Силе. Какая разница — живая любимая или мёртвая? Колдун обретает могущество, отправляется на поиски Огненного, решает общие проблемы. Драконы освобождаются от бремени и становятся свободными.

Что такое один человек, когда речь идёт о спасении Вселенной? Мудрая жестокость, ничего не скажешь. Такое можно попытаться понять, когда не касается тебя или твоих близких. Я же геройством никогда не отличалась, потому даже поёжилась от удручающих мыслей. Меня хотели, да и хотят использовать как пушечное мясо для решения проблем.

Может, и не казнили бы, но, пользуясь обстоятельствами, к Огненному отправили на разведку. Можно не сомневаться — Каменный и Водный заодно. А вот Ледяной хочет вернуть меня в Леврию.

Сам Ридерик говорит, что Огненный крайне опасен. Но он может быть опасным и для Рида, если с самого начала Тарийский задумал подобный исход событий. Интуиция, шестое чувство, логика... Думай, Ева. Думай.

Я села на кровати.

— Сколько тебе лет?

Вдруг поняла, что безумно хочу знать ответ на этот вопрос. На вид Риду не больше тридцати пяти.

Он тепло улыбнулся.

— Тридцать. По исчислению Раниндара,— спокойно ответил Альросский.

— Сколько живут драконы?

— Долго. По людским меркам — очень долго. Не меньше трёхсот ваших лет. Вальд — самый старший. Я и Дамиан — младшие.

— А Евлину ты знал?

— Евлину? — Ридерик прищурился. — Дамиан всегда был скрытным.

— А другие драконы могли знать о ней?

— Вряд ли. Огненный и мне-то всё не рассказывал.