Его густые, коротко стриженые волосы в свете уличного фонаря отливали красным. Даже тёмно-бордовым, похожим на густой цвет венозной крови. Редкостная особенность, отличающая драконов от простых людей. У Рида волосы при определённом освещении казались светлыми. У Каменного меняли оттенок от русого — к тёмно-каштановому.

— Доброй ночи, Ева, — вежливо пожелал Дамиан, задержав в своей руке мои пальцы. — Я получил истинное наслаждение, общаясь с вами.

Тёмные глаза Тарийского в полумраке стали почти чёрными, зловещими, колдовскими. Сам дракон сохранял невозмутимую самоуверенность с толикой равнодушия, несмотря на произносимые слова. Огненный говорил формальности, и я это понимала так же чётко, как он сам. Вечер закончился. И снова всё вышло по-моему, поэтому интерес Дамиана никуда не пропал.

— Всего хорошего, Дамиан, — улыбнулась я, чиркнула магнитным ключом по замку и скрылась за тяжёлой дверью.

Быстро взлетела по лестнице на свой пролёт и зашла домой. И чуть не заорала от страха, когда сзади на меня напали, закрывая тёплой ладонью рот. Сильный захват, приятно знакомый запах, горячий поцелуй в шею, такой, что захватило дух.

— Ева! — шикнул Ридерик. — Мы же договаривались!

— Ты бы ещё ночью ко мне в постель залез без предупреждения! — выдохнула я, когда вновь обрела способность дышать. Ей-богу, заикой оставит! Надо же, какая внезапность!

— С удовольствием! — Дракон хитро улыбнулся и вдруг сердито произнёс. — Ева! Ты не хочешь объясниться?

— Что?

Что не так? Удивлённо повернулась к Альросскому, пытливо всматриваясь в нахмуренное лицо. Гневный блеск в глазах и плотно сомкнутые губы ясно показывали: меня ждут разборки. Но почему у него так резко испортилось настроение?

Слава Богу, Рид не стал выжидать.

— Какого ра'кшама ты пошла к открытому проёму? — возмутился он.

— Нужно было показать Дамиану свой страх?

— О чём ты думала, когда встала на самый край? — сильнее рассердился Ледяной. — Понимаешь, что ещё миг, и мне пришлось бы проявить себя?

— Каким образом?

— Думаешь, я позволил бы тебе упасть? Ты задумалась и потеряла равновесие.

— Разве не Тарийский подстроил падение? Он с таким интересом за мной наблюдал...

Ридерик махнул рукой.

— Нет, не он. На этот раз чистая случайность, хотя с него станется.

— Рид...

— Послушай меня, Снежинка, — в голосе Альросского проявились металлические нотки. — Ты должна быть осторожнее, если хочешь придерживаться своего плана.

— Нашего плана.

Альросский возмущённо фыркнул, недвусмысленно показав, что разобрался бы с проблемой по-своему. Упуская кучу важных мелочей, ещё больше рискуя. Но я могла его понять. Дракон и правда за меня переживал.

Он медленно сел в кресло, не спуская с меня тяжёлого взгляда. Видно было, что Ридерика обуревают серьёзные сомнения в правильности принятого решения. Если Огненный ни при чём, значит, это я раззява, и гнев Ледяного более чем справедлив. Нельзя забываться, находясь рядом с таким мужчиной, как Дамиан. В другой раз удача может отвернуться. Рассказывать же Риду, что я на мгновение там, возле разрушенной стены, испугалась разоблачения, ни в коем случае нельзя.

— Ева, ты должна уяснить раз и навсегда, что Дамиан — опасный и непредсказуемый дракон. Он не знает жалости. У него нет совести. Даже я не могу предугадать, как поведёт себя Огненный при встрече. Но превосходство будет на его стороне, пока ты рядом с ним.

— Почему?

— Потому что он ничем не рискует и не боится никого потерять.