В подземелье всегда было темно. Она любила бывать в подземелье, потому что сырые холодные стены ненавидел милорд. Евлина часто пряталась там, когда Дамиан возвращался с охоты домой. Счастьем было видеть его в компании с другими драконами. Это значило, что Огненный про неё и не вспомнит, позволив провести день или ночь в тишине. В подземелье или в покоях на женской половине дворца. Это уже не имело значения.

Когда она прогневала небо, что оказалась под пристальным вниманием лорда Тарийского? Почему удача отвернулась от неё в тот тёплый день, когда дракон проезжал мимо их скромного дома? Огненный ужасный колдун. Мужчина, державший в страхе всю Леврию. Его боялись сильнее, чем остальных колдунов. Поговаривали, лорд Дамиан охотился на людей и нещадно расправлялся с обидчиками. Мог заживо выжечь поля, дома... Испепелить провинившихся. Даже нечаянно брошенный взгляд мог оказаться последним и повлечь ужасное наказание. Никто не знал, как поступит и что сделает своенравный колдун. Слишком непредсказуемым он был, слишком жестоким. Магические безделушки Тарийского на рынках стоили дорого. С их помощью можно было грабить, убивать и творить всеугодные тёмным духам дела.

Как давно это было? На рыжей дымящейся лошади с копытами, похожими на расплавленный жёлтый металл, лорд Дамиан остановился перед девушкой и с интересом её разглядывал.

— Ты кто такая? — спросил он и широко улыбнулся.

— Евлина, — ответила она.

Скрывая животный панический страх, гордо вскинула подбородок, смело рассматривая дракона. Он был красивым, как бог. С длинными волосами и тёмными глазами, похожими на сэльский подземный мёд.

— Евлина. Покатаемся? — лорд протянул ей руку.

— Я не хочу.

Она на самом деле не хотела. Её ждали в лавке. Нужно срочно забрать ткань для платья одной из сестёр. Обычно Евлину сопровождал брат, но в этот раз ему пришлось срочно уехать на службу.

Губы дракона искривились в змеиной довольной улыбке.

— Почему?

— Лавка господина Пестье закрывается через час. Меня там ждут.

— Прекрасно! Я довезу!

Он нетерпеливо дёрнул рукой.

Это была самая страшная ошибка. В тот день Дамиан её просто украл. Какая там ткань? Какая лавка? От огненного ветра под ногами лошади нещадно тошнило, темнело в глазах. Она не смогла выдержать путь. Помнит лишь, как очнулась во дворце Тарийского. В одной из просторных комнат, что стали жуткой темницей.

Дальше время текло как в тумане. Несколько служанок, портные, швеи. Её мыли, одевали, расчёсывали как дорогую, красивую куклу. Натирали душистыми маслами, готовили для него. В ту ночь она стала женщиной. А он... Он, как довольный сытый зверь, лежал на кровати и смотрел на неё, заставляя танцевать обнажённой, размазывать по себе кровь. А потом... Потом показывал её танцы всей страже на площади.

И весело смеялся, когда она хотела уничтожить его. Унижений она не простила. Как сейчас помнит злополучный нож, выхваченный из рук и вновь приставленный к горлу. Уже к её горлу. И гневный, но предвкушающий взгляд Огненного дракона. Глупая-глупая! Тогда она не знала, каким злым и бездушным может быть Дамиан.

— Хочешь поиграть, Евлина? — спросил он, нависая над ней. — Так этого хочешь, милая... Как я могу отказать?

Дракон стал её личным кошмаром. Он вёл себя с ней, как хищник с добычей. То отпускал, то ловил. Она дважды пыталась сбежать, но оба раза Дамиан её возвращал. Возвращал и наказывал. Или любил, оставляя на коже следы.

— Мне кажется, я смог бы тебя полюбить... — говорил он, когда поймал её летящей с обрыва. — Твоя непокорность сводит с ума. Ты противоречива, ты хочешь сражаться.

— Отпустите, лорд, — плакала она в ту ночь, привязанная к столбу перед поркой.

— Никогда, Евлина. — смеялся дракон.