5

Зоя сидела на полу, скрестив ноги, и в который раз пересчитывала монеты. Не для того чтобы узнать их стоимость, это она уже давно знала. Она сосчитала монеты еще два дня назад, когда ей принесли незнакомца. У Зои была и другая причина, чтобы раскладывать монеты на полу: серебро — сюда, медь — туда, тоскливо водя по каждой пальцем. Монеты олицетворяли для нее новую жизнь. Они избавляли ее от нынешнего нищенского существования. Они могли ее освободить.

Загвоздка была лишь в том, что они ей не принадлежали.

Насо дал их ей в оплату за то, чтобы она приютила раненого грека. Но даже глупец увидел бы, что их ценность значительно превосходила то, что делала Зоя. Одна-единственная монета соответствовала ее заработку за целый год, а полный кошелек — за всю ее жизнь, недостойную, унизительную жизнь в страхе одиночества. Стоило Зое только заглянуть в темный туннель своего будущего, и она увидела бы мужчин — черствых и бесчувственных, некоторые из них были дружелюбны, большинство же — жестоки, она увидела бы болезни, бедность и безнадежность, а в конце туннеля — одинокую старую женщину, выпрашивающую глоток пива в кабаках у пристани. А эти монеты давали возможность начать новую жизнь, в уважении и благополучии, она поселилась бы в маленьком домике, возможно на Сицилии, ухаживала бы за садом, а по утрам сплетничала с соседками у колодца. Она могла бы начать все сначала. Она могла похоронить Зою — шлюху и вновь воскреснуть честной молодой вдовой, потерявшей мужа в море. Она ходила бы по улицам с высоко поднятой головой, а ночью спала бы как порядочная женщина в нормальной кровати. От этой картины у нее замерло сердце.

Она бросила взгляд на спящего незнакомца. Два дня он спал, почти не просыпаясь, благодаря болеутоляющим средствам, которые дала ему знахарка. Он бредил, а в те редкие моменты, когда приходил в себя, не знал, где находится; но вскоре, как объяснила девушке целительница, пелена спадет и он окончательно придет в себя. Тогда он, видимо, пошлет за своей семьей, его заберут домой, чтобы выхаживать в домашней постели.

«И он заберет свои монеты», — думала Зоя.

Она разглядывала его из-под прикрытых век. Она думала о его цепочке. Глаз какого-то бога, сказала знахарка, сделан из золота и ляпис-лазури, и уж, конечно, в два раза дороже, чем все содержимое кошелька. Завладев цепью и кошельком, она могла сразу же начать новую жизнь.

Какое ей дело до того, что она бросит здесь беспомощного больного одного. Несомненно, он скоро очнется и позовет на помощь, рано или поздно его кто-нибудь найдет. Его потеря — ее удача. Зоя улыбнулась. Решение принято — сегодня ночью она отправится в путь.

Собрав монеты и ссыпав их опять в кожаный кошелек, она собрала свои скудные пожитки в кучу и завязала их в узелок. Она была готова уйти, оставалось только одно — нужно было снять с незнакомца цепь. Но, обернувшись, Зоя увидела, что он не спит.

Он сел на постели. Они уставились друг на друга сквозь ночь, освещенную луной, — Зоя, недоверчиво прижавшая свой узел к груди, и незнакомец, удивленно поднявший брови. За последние два дня, пока он спал, Зоя едва ли бросила на него хоть один взгляд, сейчас же она заметила, как он красив.

— Где я? — спросил он.

Чувство, прежде незнакомое Зое, охватило ее, и она содрогнулась. Он был таким беспомощным.

— Ты в моем доме, — ответила она.

— Кто ты?

— Ты не помнишь? — Зоя осторожно подошла к нему и остановилась в свете луны, падавшем через окно.

— Я тебя знаю? — спросил он.

Зоя задумалась. Он потерял память? Целительница говорила, что это возможно. Если так, то, может, и о монетах он тоже забыл?

— Мы встретились два дня назад, — сказала она.