– Да, – подтвердил Мунган, – его обвиняют, но я говорил тебе уже, что он этого не делал. Тэвигу не свойственна такая низость. Это сделал другой наш кузен – коварный сэр Айвер Макалпин.

– Значит, ты пришла сюда с ним?

Уна, прищурившись, взглянула на Мойру и Тэвига. Мойре была непонятна агрессивность Уны. Это начинало ее раздражать.

– Да, кузина. И я рада видеть, что ты в добром здравии. У меня тоже все хорошо, несмотря на последние события. Как мило, что ты поинтересовалась.

– Теперь я уверена, что отца тут нет. Будь он здесь, ты не была бы такой бойкой. Ах, ты почти такая же задиристая, как тогда, когда впервые появилась у нас. Ты была сама дерзость.

– И твой мерзавец отец быстро излечил ее от этого? – огрызнулся Тэвиг.

– Да. Я предупреждала ее, но она не хотела слушать. – Уна положила себе большие куски жаркого с блюда, передававшегося по кругу. – Она была ужасно избалованным ребенком. Отец вскоре показал девчонке, что в его доме так снисходительно относиться к ней не будут. Несколько ночей в яме скоро укоротили тебе, Мойра, язычок.

– В яме? – пробормотал Тэвиг.

– Да. – Уна положила себе на тарелку целую гору моркови. – У отца в загоне для свиней есть яма. Туда он любит сажать дерзких людей. Сверху там решетка, чтобы не упали поросята, но туда, конечно, просачивается почти все. Я побывала там лишь однажды. Мне хватило. Боюсь, Мойре потребовалось гораздо больше раз, пока она не усвоила урок. Мне было немного жаль, когда она стала тихой, потому что было весело слушать, как она говорит отцу все, что думает. Этого ведь у нас никто не делал.

Мунган нагнулся вперед и вгляделся в Уну.

– Твой отец сунул тебя в яму и оставил гнить в свином навозе?

Уна кивнула, жуя толстый ломоть хлеба, жирно намазанный маслом.

– Я побывала там лишь однажды. Ужасное место, а еще он не позволял выкупаться два дня после выхода оттуда. – Уна брезгливо передернула плечами. – От запаха просто выворачивало. Но это было лучше, чем большинство других его наказаний.

– Да, – прошептала Мойра, потрясенная воспоминаниями, которые всколыхнула Уна. – По крайней мере, там видно небо…

Она удивилась, когда Тэвиг взял ее руку и сжал чуть сильнее обычного.

– Я удивлялся, что ты не испугалась до безумия, когда нас бросили в погреб в Крэгмурдане.

– Я тоже, – ответила Мойра, краешком губ улыбаясь ему. – Думаю, это потому, что я волновалась из-за твоих ран. И хотя ты не особенно мог составить компанию, все же я была там не одна.

– Вас держали в погребе? – поинтересовалась Уна, перестав на мгновение жевать, и с удивлением взглянула на Мойру.

Мойра хотела ответить, но Тэвиг коснулся пальцем ее губ.

– Милая, поешь. Ты еще не съела ни кусочка. Я почти закончил, поэтому говорить буду я.

Она кивнула, с удовольствием предоставив Тэвигу эту неприятную обязанность. Вне всякого сомнения, Мунган и Уна зададут множество вопросов, и к тому времени, как история будет рассказана во всех подробностях, вся еда у нее на тарелке станет совсем холодной. Хотя Уна внимательно слушала, широко распахнув глаза от любопытства и удивления, Мойра отметила с некоторым изумлением, что кузина все же не отставила свою тарелку.

Пока все разговаривали, часто перебивая рассказ Тэвига восклицаниями и вопросами, Мойра приглядывалась к сестре. Уна постоянно прикасалась к Мунгану, сидя к нему так близко, как только могла. Мунган часто похлопывал ее по руке, иногда рассеянно, оба постоянно обменивались замечаниями по поводу рассказа Тэвига. Мойра пришла к выводу, что эти двое – любовники.